«Мисс Рианнон, пожалуйста, приступайте. Возьмите в руки лежащий на столе кусок металла».
Ее отпустили только тогда, когда в научное сообщество вкралась полная сумятица — каждый защищал свою теорию, не желая слушать других — а доска была исчерчена неудобоваримыми словосочетаниями.
****
Тем же вечером Адам и Шариф вылетели на срочную встречу с инвесторами, и никто не мог сказать, когда они вернутся. Притчарда, укрывшегося в форпосте из картонок из-под пиццы и пустых бутылок, она не стала беспокоить.
«Даже кметы в урожай меньше пашут”, — сочувственно подумала Цири, проходя между освещенных офисов.
Возвращаться ей пришлось в одиночку — если не считать плотного конвоя с бейджиками «Служба безопасности Шариф Индастриз», сопровождавшего каждый ее шаг от золотых башен до машины и от машины до Чайрон Билдинг.
Даже когда она осталась наедине сама с собой, Цири ни на мгновение не покинула подсознательная уверенность, что кто-то сидит у нее на хвосте. Она долго ворочалась в кровати, пялилась через окно на тусклые улицы, мучимая тоской по собственному миру, даже самым мерзким его закоулкам — по топям Велена и вонючим рыбным докам Оксенфурта. Ей снились поля, васильковые весенние поля Ард Скеллиге, ветер такой свежий, что щекочет легкие, и ощущение бескрайнего простора — без людей, дронов и машин, без самолетов и небоскребов.
Ни за какие коврижки она не променяет чувство простора на чудеса технологии.
Ей снилась Йеннифэр, стоящая к ней спиной на самом краю обрыва — черные кудри развевались от горного ветра, а хрупкие плечи сотрясали рыдания. Цири страшно захотелось ее коснуться, но руки не слушались, а вместо сирени и крыжовника пахло только морской гнилью.
Нам нравится все живое и красивое.
Она сделала пару шагов навстречу, и, подойдя к самому обрыву, взглянула вниз. Вместо Великого Скеллигского моря перед ней раскинулось черное вязкое плато.
Но когда мы пытаемся понять, что делает его живым и красивым….
Голову Цири наполнили разнообразные неземные звуки, свист и скрежет — отдаленное эхо окружающего мира. Ей казалось, что голова вот-вот разлетится на мелкие кусочки.
…оно перестает быть и тем, и другим.
Цири проснулась вся в поту, и голос все еще вибрировал где-то внутри, в голове, эхом отталкиваясь от черепной коробки.
Она подошла к окну, пытаясь отыскать взглядом созвездие Единорога на сером небе. Чужое небо. Ничего знакомого.
Завтра первым делом она попросит у Адама сонные травки.
*****
Цири считала первый день в Шариф Индастриз тяжелым ровно до того момента, как наступил второй, а второй — пока не наступил третий. С утра Левандовски заставлял ее штудировать генетику с упорством, которым бы гордился Аваллак’х, но без его терпения.
После обеда ей приходилось проделывать все более странные упражнения — телепортируйся сквозь железную жужжащую трубу, с мышкой в руках (да за что эти люди так ненавидят мышей?), с мышкой с железными лапами. Последняя экспериментов не выдержала, обмякнув в ладонях Цири бездыханной тушкой. Кто-то из зрителей не слишком остроумно пошутил про Адама.
Сам Адам разрывался между встречами с инвесторами, внутренними совещаниями и еще леший знает чем, и все планы Цири досмотреть Звездные Войны разбивались о ночные смены.
В отличие от Левандовски, Гинзбург совершенно не стремилась обучать ее наукам лично, зато нагрузила целым ворохом книжек. Одна из них, «Волновая теория света для чайников», лежала перед Цири на столе, и никак ей не давалась. Тем более, что оказалась совершенно не про те волны, что нужны.
Лучше бы она что-нибудь практичное почитала — как порох изобрести, или как собрать санузел. Что она, вернется на Континент, и будет рассказывать магам про «дисперсию» и «дифракцию»? Ну и что им с этой дисперсией и дифракцией делать? Надо бы лучше что-нибудь про медицину почитать. Про зубы! У кметов зубы - смотреть страшно, а у здешних они будто отполированные.
А еще было бы хорошо раздобыть что-нибудь, чтобы детишки так рано и часто не умирали.
Цири отложила книгу в сторону и принялась рассматривать сотрудников Шариф Индастриз. Ее взгляд остановился на группе молодых женщин — единственные, кто в столовой не пытались заглотить еду с такой скоростью, будто сейчас побегут пожар тушить.
— Ох, надеюсь, он выживет, — вздохнула по-детски хорошенькая светловолосая девушка, шумно втянув через трубочку напиток.
— Кто? — с ленцой переспросила ее глубоко беременная собеседница, не отрываясь от телефона.
— Ну, король их! — не найдя ожидаемой поддержки, она помолчала с полминуты, и продолжила: — Забавно все-таки… Все представляли себе какого-нибудь Леголаса, а не двухметровую махину. Но, в общем, тоже неплохо. Есть в нем что-то такое… ну…. знаешь…
— Какое?
— Такое! — раздраженно сказала девушка, с чувством продолжив: — Хищное. Как нагонит, завалит…
Цири почувствовала, как леденеют костяшки пальцев.
-…нагнет… — хохотнула ее собеседница, положив ладонь на живот. — Ты поаккуратней, я уже доигралась.
Цири резко, как пружина, поднялась из-за стола, услышав, как хрустнули ее собственные суставы, и направилась к ним.
