Шариф постоянно находился в движении, перетекая из одного состояния в другое, перескакивая с одной темы на другую — вот и сейчас, поравнявшись с ней, он не прекращал крутить в руках маленькую золотую сферу.
— Ну что вы, — рассмеялся Шариф, — мисс Рианнон, конечно, нет. Люди изменяют свое тело добровольно. Они платят деньги за аугментации. Очень большие деньги.
Да неужели? И Адам тоже?
— Добровольно? — усомнилась Цири. — Почему?
— Потому что видят в кибернетизации будущее человечества, — улыбка исчезла с лица Шарифа, словно ее стерли ластиком; — Потому что *я* вижу в кибернетизации будущее человечества.
В глазах Шарифа отражалась бешеная, почти религиозная верность своему делу, и во всем выражении лица было что-то до странности завораживающее.
— Будущее без ограничений, будущее, полное возможностей, новый виток развития нашей расы. Природа поставила нам ограничения… Но придет время — и оно уже не за горами — и ограничения будем ставить мы сами.
Цири смотрела, как мелко подрагивали его глазницы — настоящие, биологические, без примеси технологий, — и задумалась о стаккадах.
— Вы правда верите во все это?
— «Все это» — единственное, во что я верю, — твердо сказал Шариф. — А вы как видите будущее своего народа?
Цири моргнула.
— Будущее моего народа?
— Вы же дочь императора, не так ли? — Цири медленно кивнула. — Наследница? Что вы намерены принести своему народу, когда взойдете на престол?
— Я хотела… — Цири заправила прядь за ухо. — Я ведьмачка, а не императрица, милсдарь Шариф. Охотница на монстров. Престол пусть займут те, кто жить без него не может.
— Вот как? — с ноткой разочарования переспросил Шариф. — Интересно. С вашими способностями я ожидал… немного больших амбиций. Очень немного людей способны изменить мир к лучшему. Еще меньше — хотят.
И эти люди, как правило, далеки от политики и престолов.
— Ведьмачка вполне может изменить мир к лучшему, — упрямо ответила Цири.
— Возможно, — пожал плечами Шариф, тут же потеряв интерес к разговору, и на его лице снова появилась дежурная улыбка. — Возможно. Уже поздно, мисс Рианнон. Вытащите Адама с работы и займитесь чем-нибудь поинтереснее, чем отчеты и исследования.
Он слегка похлопал ее по плечу, отеческим небрежным жестом. Она должна спросить. Даже если Шариф соврет — а он наверняка так и сделает — ей интересно, какую именно ложь он выберет.
— Почему вы так рьяно поддерживаете наши отношения, милсдарь Шариф?
Шариф рассмеялся.
— Адам мой лучший сотрудник, но от его угрюмого вида гайки киснут. Ваше присутствие на него благоприятно действует.
Нет, это не та ложь, которую она хотела услышать. Уставившись в пол, Цири тяжело вздохнула, наполовину деланно, наполовину по-настоящему. Шариф скрестил руки на груди.
— Вы особенные, Цири, — он обратился к ней по имени. — И оба даже не представляете, насколько. Будущее, которое я хочу построить — вы будете стоять у его истоков.
Цири сама считала Адама особенным, но ей показалось, что Шариф вкладывает в это слово совершенно другой смысл.
Она осталось в комнате одна. За окном за завесой дыма простиралась панорама Детройта, поднимающиеся над городом, и крошечные человеческие фигурки на площади перед Шариф Индастриз выглядели как вши на шкуре полинявшего зверя.
Ее миру тоже суждено превратиться в джунгли из металла и тумана? «Как вы видите будущее своего народа, мисс Рианнон»?
По-другому.
*****
Злиться слишком долго у Цири всегда выходило скверно — не чета Йеннифэр, которая могла таить обиду месяцами, а годами — вынашивать месть. Цири же к тому времени уже успевала забыть, на что обиделась. Она, конечно, еще не позабыла, что натворил Адам, но уже начала оправдывать его проступок благими намерениями.
Офисный этаж в поздний час освещался в основном мерцанием мониторов. Цири как бы невзначай прошла мимо кабинета Адама — из-за чего пришлось сделать аж два крюка — и замедлила шаг в ожидании. Не дождавшись никакой ответной реакции, Цири описала круг по коридору и прошла мимо вывески «CSO, Адам Дженсен» еще раз.
Дверь позади нее тихонечко открылась. Цири приняла самый независимый вид.
— Если ты насчет ужина, — она скрестила на груди, — то я не голодна.
— Я тоже, — невозмутимо ответил Адам. — Я насчет стрельбища.
Цири замерла на месте, заглотив наживку с крючком, леской и грузилом.
— Какого еще стрельбища? — осторожно переспросила она.
— Ты же хотела научиться стрелять?
Никакой злости в мире не хватит, чтобы отказаться от такого предложения. Цири изящно развернулась, и пожала плечами, неимоверным усилием воли подавив улыбку.
Машину Адам позаимствовал у Шариф Индастриз — она напоминала вытянутую черную пулю, расчерченную тремя взмахами логотипа. Стоило ей тронуться, как панель внутри зажглась ярко-голубыми огоньками во всех щелях, куда их можно было только засунуть, а Цири припечатало в кожаное кресло. Машины в потоке загудели, как встревоженные мухи.
