И зачем ему понадобилось заманивать его в столь очевидную ловушку?
— Спасибо за сведения, — вздохнул Эредин, и попытался навести значок на экране на большую красную кнопку, но с непривычки у него получалось медленно, — но с меня на сегодняшний день благотворительности хватит.
Значок на экране уехал прямо в противоположную сторону.
— У нас больше общего, чем может показаться, — продолжил незнакомец. — Что самое важное — общие враги. Единственная разница — иллюминаты гораздо ближе к тебе, чем ко мне.
Елена исчезла, и вместо нее Эредин увидел двух мужчин, наблюдавших через свои устройства за сидящим за столом полуобнаженным мужчиной с длинными черными волосами и острыми ушами.
«Lets get some beer, guys — no more action for us today. Chick left pissed, pointy-eared cunt stares at the screen». (Все, пацаны, — с чувством потянулся в кресле один из них, — несите пиво, экшена больше не будет. Телка ушла обиженная, ушастый залип в монитор»)
«A usual Friday night at my place» («Прямо вечер пятницы у меня дома», — заржал кто-то.)
Эредин вскочил со стула и уставился на потолок. Они смотрят за ним, когда он моется, они смотрят за ним, когда он спит, они смотрят за ним, когда он… Diable!
Он почувствовал себя так, будто его голышом протащили по мостовой.
— Не беспокойся, я поставил видеофид на луп, — сказал незнакомец, — чтобы мы могли спокойно поговорить.
Что бы ни значила эта фраза.
— Я понятия не имею, кто ты, — сказал Эредин. — И не доверяю тем, у кого нет лица.
— Ладно-ладно, — пошел на попятную голос. — Если не понравилась Елена, у меня есть кое-что получше.
Теперь на экране темноволосая женщина в желтом платье и перчатках в цвет засовывала пирог в печь. Пока она занималась готовкой, девочка лет десяти в белой блузке меньше чем за минуту умудрилась пролить на стол оранжевый сок и обмакнуть кончик косы в образовавшуюся лужу. Мальчик помладше показал на нее пальцем и засмеялся. Эредин уже видел эти лица в мыслях Намира.
Пару мгновений он мысленно взвешивал эти сведения и счел их ценными.
— Я не убиваю детей, — пробормотал Эредин, не отрываясь от созерцания семейной сцены.
Уж точно не собственноручно.
— Разве я предлагал их убивать? — возмущенно переспросил голос. — Я предлагал координаты и посильную помощь. А там — делай что хочешь, ей-богу.
Эредин взглянул на рыбий глаз устройства. Даже если предложение было ловушкой, вряд ли она была расставлена иллюминатами — Намир не стал бы рисковать собственной семьей.
— И что тебе нужно взамен?
— Ну наконец-то мы заговорили! — ответил голос. — Понимаешь, приятель… Я несколько ограничен в своих передвижениях, а вот ты… с точностью наоборот.
— Я тебе не приятель.
— Сути дела не меняет. Мне нужно провернуть одно дельце в крайне труднодоступном месте. Сущий пустяк. Никакой резни, скорее, скажем так… курьерская работа.
Эредин хмыкнул.
— Услуга за услугу, — примирительно сказал незнакомец. — Честная сделка.
Эредин промолчал, раздумывая над его словами.
— Да тебя уломать сложнее, чем католичку на выданье, — рассмеялся голос. — Ладно, первый подарок с меня. По чудовищному стечению обстоятельств у одной нашей общей знакомой сегодня вечером откажет система жизнеобеспечения. Как тебе такой гарант доверия?
— Подожди, — сказал Эредин.
Волчья жажда крови боролась в нем с благоразумием.
— Будет досадно не попрощаться с ней, — сказал Эредин. — Мы были довольно близки.
Голос расхохотался механическим дребезжанием.
— Да, я в курсе! Договорились, — согласился он. — Владивосток, Российские федеративные штаты. Я подсоблю с охраной.
***
Эредина мало заботил собственный титул, но тот факт, что ему беспрекословно подчинялись, был лучшей сопровождающей регалией. Дейдра даже не стала расспрашивать, куда он собрался — скорее из-за обиды, чем из субординации, — и растворила портал прямо посреди комнаты.
Он довольно отметил посмертное шипение не выдержавших близости с порталом камер, которыми были напичканы комнаты.
В местности, куда он переместился, царил предрассветный час. Большинство из обитателей госпиталя спали; бодрствовала лишь стража. Они переговаривались на языке, чем-то похожем на всеобщий.
Эредин затаился в тенях, пока не сработал обещанный сигнал тревоги. Выждал еще пару минут, пока стражники не зашагали в обратном направлении, подальше от палат. Правая ладонь неизменно покоилась на эфесе клинка.
Он перебирал палату за палатой — судя по обездвиженным пациентам, у которых не хватало то половины, а то и всего тела, госпиталь специализировался на железных людях — пока не наткнулся на нужную. Эредин опустил клинок и потянулся к непривычному оружию, прикрепленному к поясу. Ему нужно потренироваться.
Войдя в прохладную палату, своей безжизненностью и незатейливостью напоминавшую склеп, Эредин заморозил за собой дверь, соединив петли со стеной. Обледеневшую ручку невозможно было сдвинуть с места.
На белой подушке разметались черные волосы, спадавшие с наполовину выбритой головы. Елена не выглядела живой — от нее остались только голова и торс, и тот полуразобранный - как забытая ребенком механическая игрушка.
