Пол вокруг него стал красным, по белому кимоно стекали целые ручьи. Жена премьера с выражением отрешенной преданности на лице сидела рядом, подогнув под себя ноги, перед окровавленном телом собственного мужа.
— Так, хватит, — резко сказал Адам, нажав на кнопку пульта. — Мы поняли.
Притчард тихо ругался, Шариф впервые за долгое время выглядел так, будто не понимал, что происходит. Кто-то из сотрудниц, подруг Фариды, тихо всхлипнул.
Адам выглянул в окно.
Улица была усыпаны сотрудниками полиции Детройта, похожими в своей пуленепробиваемой форме на экзоскелеты: лица — за непроницаемой завесой шлемов, оружие сливалось по цвету с имплантами рук. Адам давно не видел столько бывших коллег на улицах; казалось, началась революция или переворот.
«ПРАВДУ», — орала взбешенная толпа, подступая к «Пикус Ньюз». — «ПРАВДУ!». Некоторые трясли в руках бутылками с зажигательной смесью.
— Молодой человек, здесь запрещено курить, — произнес мягкий женский голос.
Адам перевел взгляд на смотрящую на него с осуждением медсестру, потом на свои руки, и обнаружил, что они непроизвольно достали сигареты. Он даже уже наполовину вытряс из пачки одну сигарету.
Нервы.
********
«Жду тебя в машине», — Адам отправил сообщение Цири и через полминуты получил уведомление, что оно прочитано. Кто бы мог представить, что месяц назад она называла телефон черным прямоугольником.
Адам настроил координаты на навигаторе. Он уже знал, что скажет Цири: ей нужно возвращаться домой. Пока не убили ее саму; пока из-за нее не убили всех остальных.
Он застегнул громоздкую, замысловатую защелку ремня безопасности и откинулся на сиденье, пытаясь собрать мысли в голове. Распахнулась боковая дверь, и Цири вскарабкалась на переднее сиденье.
Некоторое время она молчала.
— Я не брошу вас, — тихо сказала Цири. — В смысле… не брошу тебя. Я приведу подмогу… Узнаю у Ложи, как…
Ну, отличная идея! Еще больше мяса для лабораторий. Адам покачал головой и посмотрел через окно на одну из главных улиц Детройта: они ехали лишь десять минут, а он уже несколько раз видел признаки зарождающейся потасовки. Казалось, на улицы Детройта щедро брызнули феромонами, возбуждающими агрессию.
— Цири, — взглянул на нее Адам. — Думать не смей сюда возвращаться, поняла? Ты телепортируешься отсюда… на-всег-да. Ты меня поняла?
Пусть считает его кем угодно.
— Но… — Цири стиснула губы и поморщилась, как от боли.
— Эредина я убью сам. — Адам замолчал, стоя в ожидании сигнала светофора за черным джипом с непроницаемо тонированными стеклами.
Хер его знает, почему он так уверен — магическая интуиция, шестое чувство, прочий бред; но остроухого отправит к эльфийским праотцам именно он. Особенно после того сна, о котором рассказала Цири.
— Нет, я не об этом… — покачала головой Цири.
Джип поплыл вперед, и Адам тронулся следом. Горизонт перед ними испещрен частоколом подъемных кранов; мостовую сотрясала едва уловимая дрожь — где-то глубоко под землей строительные роботы прокладывали сверхскоростные туннели.
Недолго осталось Детройту процветать.
— Цири, — сухо продолжил Адам, чеканя каждое слово: — ты наделаешь больше бед, оставшись. Тебе необходимо вернуться домой: ради себя самой, ради нашего мира. Сейчас начнется хаос, беззаконие, анархия…
— А раньше что было? — ухмыльнулась Цири. — Земля обетованная?
Адам хмыкнул.
— Очень смешно.
Интересно, откуда она знает библейские выражения?..
Адам свернул на светофоре направо, по направлению к «Голден Гейт» — закрытому коттеджному поселку для сильных мира сего. Не исключено, что Шариф купил там особняк, только потому что в названии было «Голден».
От внешнего мира Голден Гейт отделяла такая стена, будто они опасались нашествия варваров. Хотя обеспеченным людям жить в Штатах стало рискованно, эксклюзивные кварталы для богатых приходили в упадок из-за непрекращающихся забастовок и террористических атак. Растущую массу бедняков все больше раздражали выходки богачей, а играюший роль буфера средний класс таял с каждым днем.
«Причард, — отправил сообщение Адам, — что там с кодами?».
Притчард знал об их затее, и, к удивлению Адама, согласился помочь. Вторая атака на Шариф Индастриз выбила его из колеи, и по странному стечению обстоятельств в самый ответственный момент он переставал быть мудаком.
Пойди разберись.
А Шариф… все, что нужно для экспериментов, он собрал — биологи украдкой взяли у Цири кровь, слюну, волосы. У Гинзбург материала на десятки лет исследований.
«7834, Иуда», — сообщил по Инфолинку Притчард.
Адам простил Шарифа за все, что тот ему сделал; теперь наступила его очередь.
В особняке давно никто не бывал (если верить системе наблюдения, в последний раз — та самая бывшая жена Шарифа, британка, акула юридического мира в юбке-футляре, отсудившая у него пару десятков миллионов после двух лет брака), и он превратился в золотой склеп.
В стальном бункере было грязно, сыро и убого; никто не вспоминал о нем со времен холодной войны. Захлопнув за ними круглую массивную дверь, Адам перевел зрение на ночной режим и заметил, что связь с окружающим миром была потеряна. Никакие сигналы сюда не поступали.
