— Цири не должна этого видеть.
Притчард ухмыльнулся, и его язвительный тон перешел в новое качество.
— В тебе родительский инстинкт проснулся?
— Какой к черту родительский инстинкт, — процедил Адам, — она меня максимум на десять лет младше!
— Что напрягся, как от перепада напряжения? — довольно протянул Причард. — Я пошутил.
Адам срочно сменил тему.
— Она достаточно пережила за последнее время, чтобы любоваться на новоиспеченных селебрити.
— Да, Дженсен, кофе допью и пойду срывать все плакаты в Детройте и бить битой по телевизорам. Давно хотел, кстати.
В новостях, тем временем, бушевали обманутые акционеры «Тай Юн Медикал», в который раз пострадавшие от ритуального насилия со стороны руководства компаний.
— Ладно, Дженсен, до встречи в Детройте. Ты мне должен ящик пива.
— Должен, — без экивоков согласился Адам.
Его мысли скакали от прочитанных сообщений до эльфов, от эльфов до монстров, и он чувствовал, как потихоньку начинает перегружаться. Он чувствовал себя в каком-то кафкианском лабиринте, где за каждым поворотом его ждало больше абсурда.
Удивляясь своему спокойствию, Адам загасил сигарету и пошел в соседнюю каюту. Цири спала: плавные изгибы тела виднелись под легким одеялом. Прядь пепельных волос упала на лицо, рука с длинными пальцами вытянулась вдоль кровати.
Он заметил полоску белой кожи между одеялом и простынями и подавил желание к ней прикоснуться.
***
Когда Сумимото стало уже некуда выбрасывать отходы, то они придумали, как сделать из них жизненное пространство, и выстроили в Восточно-китайском море группу островов, назвав его Архипелагом Новой Надежды. Новой надежды на территории — за счет выброса около десяти тысяч тонн отходов в день японцы с завидной скоростью расширяли свое присутствие в Тихом Океане. А быстрорастущие границы очень трудно охранять.
Они оставили яхту дрейфовать, вяло покачиваясь в темной воде. Фарида поджидала их у лишенного всяких опознавательных признаков бизджета.
— Рада познакомиться, Цири. Фарида Малик, — Цири со знанием дела приняла крепкое рукопожатие, улыбнувшись в ответ. — Добро пожаловать на борт.
То ли из-за корней, то ли просто по природе своей Фарида так и не смогла перенять растиражированную американскую улыбку, и на ее лице все еще отражалась арабская радушность.
Салон бизджета выглядел ровно так, как и должен был: оснащенный стандартным набором из белой кожи и облицовки ореховым деревом; не хватало только стюардессы в укороченной униформе. Исходящий от обивки салона легкий аромат кожи был гораздо приятнее протухшего морского запаха, преследовавшего Адама во время круиза; сиденье приняло его форму, уютно облегая тело.
— При взлете немного потрясет, — сообщила из кокпита Фарида.
Фаридино «немного потрясет» другие пилоты расценили бы как аварийную ситуацию. Самолет затрясся, будто ехал не по взлетной площадке, а по стиральной доске, и взмыл ввысь. Цири вцепилась в подлокотники с таким видом, будто ее усадили на электрический стул.
— Песья кровь, мы же рухнем, — пролепетала она. — Расшибемся в лепешку и поминай как звали.
Воздушная яма на границе темных облаков будто поджидала этих слов — по ощущениям их сбросило метров на двести. Адам вздохнул и ободряюще накрыл дрожащую ладонь своей. Темный углепластик закрыл светлую, без тени загара, кожу, и они оба пару секунд рассматривали контраст.
— Небольшие машины всегда трясет, — спокойно сказал Адам.
Цири глубоко вздохнула и откинулась назад, прислушиваясь к любому шуму, которого было предостаточно. Адам однажды прочитал, что главная причина аэрофобии — непонимание аэродинамики, и продолжил:
— Принципы, по которым это работает, куда надежней магии, поверь мне. Двигатели самолета создают тягу, форма корпуса и крыльев позволяет ему подняться вверх. Как… — Адам силился подобрать средневековую альтернативу, — как воздушный змей. Ты играла в детстве в воздушных змеев?
— Да, — сдавленно ответила Цири. — И они падали. Один раз прямо на голову фрейлине.
Курсы, что ли, какие пройти, по утешению женщин?
Она расслабилась только тогда, когда они вышли на круизную высоту; отпустила руку Адама и уставилась в иллюминатор. Любоваться было особо не на что — они пролетали над побережьем Окинавы, от которого после последней техногенной катастрофы возле Исикаги осталась лишь выжженная земля.
Когда управление перешло на автопилот, Адам направился в рубку. Сел рядом с Фаридой, залюбовавшись мерным мерцанием светодиодов на панели управления.
— Адам, на этой машине курить нельзя, — усмехнулась Фарида, стоило ему едва потянуться за сигаретой. — В условиях лизинга аж крупным шрифтом написали.
Чертовы японцы.
— Ну, как ты? — мягко спросила Фарида. Она была из тех немногих людей, которые задавали этот вопрос искренне.
Адам неопределенно кивнул.
— Значит, вот оно как, — вздохнула Фарида, пригладив короткие волосы. — Мальчик-шпион и девочка-молния. Неожиданно…
Нет, он не готов к этому разговору, и тем более не с Фаридой. Адам скользнул взглядом по панели управления, и понял, что их выдали камеры наблюдения за салоном.
— О чем ты? — пожал плечами Адам.
