При этой мысли внутри Адама поднялась такая отупляющая ярость, какую обычно вызывает криминальная сводка о растлителях малолетних и насильниках. С такими отбросами он позволял себе то, что в Америке называли «полицейским произволом».
— Если тебе нужна медицинская помощь, — Адам собрал все усилия, чтобы продолжить: — я имею в виду, женский врач… Скажи.
Цири поежилась. Где, черт подери, у Чжао Юнь Чжу алкоголь?
— Нет, он меня не снасилил, если ты так подумал, — фыркнула она. — Силенок бы не хватило. Нет, его прихвостень из меня извлек… ну… ну, в общем… яйцеклетку.
Сначала Дженсен подумал, что ослышался. Он уже утвердился в своем представлении об эльфах как о средневековых головорезах, и такая тонкая операция с этим образом никак не вязалась.
— Что? — Адам оторвался от поисков, взглянув на нее: — Откуда у них… откуда они знают, как это делать? Им понадобились бы инструменты, емкости для хранения. Навыки.
Зачем им яйцеклетка? Что такого драгоценного именно в яйцеклетке Цири? Кого и где эти остроухие недоноски собрались оплодотворять?
— Мир не без добрых людей, — глухо ответила Цири, вертя в руке тонкий дизайнерский стакан. — Нашли и инструменты, и емкости.
Большинству женщин после такой ситуации потребовались бы услуги психотерапевта до конца жизни. Может, и тот неожиданный порыв был всего лишь попыткой распорядиться телом, над которым она утратила контроль? Сексуальностью, которую попрали медицинскими инструментами?
— Если тебе нужно с кем-то поговорить… — повторил Адам въевшееся в память обращение «горячей линии».
— С тобой и говорю, — пожала плечами Цири, — мне вполне достаточно. Да не смотри ты на меня как на увечную, все со мной в порядке! Ничего такого, что со мной не делал Вильгефорц. Бывало и хуже, — она болезненно поморщилась и сжала стакан в руке. — Намного хуже. Если бы я каждый раз сопли распускала, сдохла бы еще на той арене в Клармоне.
Адам не был уверен, хочет ли он знать, что это за арена, и что Цири там делала, но уже догадывался, где она научилась убивать.
Он бросил взгляд на понурое лицо Цири, смотрящей в одну точку, и его кольнула острая жалость. Ей нужна его поддержка. Нужно срочно сказать что-нибудь ободряющее.
— Больше тебе никто не причинит вреда.
Кто так говорит, черт подери? Брюс Уиллис из боевиков 90-х? «Больше никто не причинит тебе вреда, детка». Чтобы добавить фразе убедительности, Адам как бы небрежно, кончиками пальцев, коснулся ее плеча. По крайней мере, попытался сделать жест небрежным. Любое прикосновение к ней сейчас напоминало прогулку по зоне высокого напряжения под проливным дождём.
В личной жизни Адама с момента вживления аугментаций наступила полная пустота; периодически появляющиеся женщины на раз-два-три-обязательно-перезвони ее только подпитывали. Образовавшийся вакуум полностью заняла работа, и поцелуй Цири стал вторжением на ничейную землю.
— Не обещай того, чего не можешь выполнить, — Цири слабо улыбнулась. — Ты ведь тоже не подписывался на то, что с тобой сделали… Кто это был, кстати?
«Тот самый человек, к которому я обещался тебя доставить». Наступило неловкое молчание, и Адам тянул паузу, отчаянно завидуя умению Шарифа дипломатично ответить на любой вопрос.
— Уже неважно, — наконец уклончиво ответил он. — Это в прошлом.
Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что Цири пристально посмотрела на него и, судя по скептическому изгибу бровей, ни капли не поверила.
Список многочисленных грехов Чжао Юнь Чжу пополнился трезвостью. Адам так и не нашел ничего, содержащего в себе хоть какой-то процент спирта, но вместо этого нашел выпуск «Гаарец» двухнедельной давности. Вряд ли бы китаянка так интересовалась новостями Израиля.
— Как думаешь, — сменила тему Цири, — есть на этом корабле чего-нибудь съестное?
Насчет съестного Адам был не уверен, но на этой яхте наверняка должны быть компьютеры, а на них — протоколы связи с сервером Тай Юн Медикал. Личные вещи. Что-то здесь должно быть, иначе бы яхту не охраняли и не поставили на ней ракетные установки.
— Сейчас я что-нибудь соображу, — рассеянно сказал Адам, вспомнив об изначальном вопросе.
— Нет-нет, — быстро сказала Цири. — Не надо. Давай я на этот раз, а?
Адам облегченно кивнул, а Цири принялась копаться в холодильнике, словно изголодавшийся медведь.
В личной каюте Чжао Юнь Чжу удушающе пахло лавандой и ядреным чистящим средством. Двадцать метров в ширину; стены были обиты зеленым бархатом, а свет давали кусочки оригами, покрытые люминесцентным составом и расставленные на низеньких резных табуретках. Как ни странно, такая эклектика смотрелась жизнеспособной.
Над столом медленно колыхался голографический дисплей с какими-то данными. Стационарный компьютер — лучше и придумать нельзя. Адам втиснулся в настроенное под хрупкую женщину рабочее кресло.
