Но как тут отдыхать, когда отдых мог стоить мне брака, стоить мужа. Нет уж, не до отдыха! Пока Эли работал, я занимала себя просмотром телевизора или чтением романов, а как только он закрывал ноутбук и убирал документы, тут же вскакивала и следовала за ним в спальню. В постельных делах по-прежнему присутствовала некоторая неловкость. Я опасалась проявлять излишний энтузиазм, однако мое удовольствие его радовало и нисколько не беспокоило. Поэтому я все же не сдерживалась и надеялась, что мне это не аукнется.
Только в отношении той женщины я сдерживалась и не упоминала о ней в присутствии Эли. Однажды, провожая к лифту Ричарда, я спросила о либерийке. Он завез Эли кое-какие документы, и я воспользовалась редкой возможностью поговорить с ним наедине.
– Она даже не в Гане, – сказал он. На нем опять была рубашка настолько тесная, что оставалось удивляться, как еще рукава не перекрыли ему кровообращение.
– И когда я перееду в его дом?
– Ах, но ведь это тоже его дом! – Ричард натянуто рассмеялся.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Афи, такие дела требуют времени. К чему спешка? Разве ты здесь не счастлива?
Что за странный вопрос? Я – замужняя женщина, которую не пускают в дом супруга.
– Но… – начала я, однако тут открылись двери лифта, и Ричард поспешил зайти внутрь.
– Тебе не о чем беспокоиться, – сказал он напоследок.
Когда двери закрылись, у меня в глазах стояли слезы. Развернувшись, я вдруг увидела Эвелин, стоящую за приоткрытой дверью своей квартиры – в мини-платье, похожем на сорочку.
– Ты подслушивала? – рявкнула я.
– Подслушивала? Брось, дорогая, дверь была открыта до вашего выхода.
– И ты не посчитала нужным ее закрыть?
Она рассмеялась.
– Афи, я не хочу с тобой ссориться, так что, прошу, не вымещай на мне раздражение.
Стиснув челюсти, я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.
– Муна уехала в отпуск, вот почему он здесь, – внезапно сказала Эвелин.
Я резко обернулась: улыбка исчезла с ее лица, теперь она походила на человека, которому приходится сообщать плохую весть.
– В отпуск? – прошептала я, едва дыша.
– Да, и скоро вернется, – кивнула Эвелин. – Они не хотят тебе говорить: не хотят признавать, что не сумели от нее избавиться. Пусть он теперь и живет здесь, не обманывайся, полагая, будто он бросил Муну. Попробуй скажи, что хочешь переехать в его дом, послушай, что он ответит.
Глубоко вдохнув, я задержала дыхание, чтобы не разрыдаться. Несомненно, она говорила правду: разговор Эли с друзья на реке подтверждал ее слова. Стоя там перед Эвелин, я вдруг почувствовала себя такой жалкой, такой никчемной – деревенской девчонкой, которую привезли в большой город, а она не сумела разобраться в правилах игры местных женщин, в отличие от Эвелин. У нее был Ричард, но, казалось, ее не волновало, сколько внимания он ей уделяет и уделяет ли вообще.
– Эй, ты чего? – Она вышла в коридор. Я опустила голову, скрывая слезы. – Не хочешь зайти?
Я покачала головой.
– Эли дома.
Зачем я вообще утруждала себя объяснениями?
– И что? Подруга, идем ко мне, – настаивала Эвелин.
Я сдалась и последовала за ней – за женщиной, которой не доверяла, но в которой чувствовала потребность.
Мы сели на диван, и она убрала звук телевизора – опять футбольный матч.
– Все устроится, – заверила меня Эвелин.
– Что мне делать? – Я не представляла, как еще мне показать Эли, что ему достаточно меня одной, что либерийка его недостойна.
Ее взгляд пробежался по комнате, пока она размышляла над ответом.
– Ну, по-моему, тебе нужно с ним поговорить. Знаешь, вот так прямо, без обиняков.
– Я пробовала, но он разозлился.
– Попробуй еще: ты имеешь право знать. Кроме того, в отношениях не всегда счастье да веселье – иногда в нем гнев и боль. Не отступай.
Я посмотрела на нее через пелену слез. Ей-то легко советовать. Ей-то терять нечего. Ричард для нее был просто парнем, которого она без проблем заменит. А я? Где я найду другого мужа, такого, как Эликем Ганьо?
– Афи, нельзя бояться мужа. Если ты не можешь поделиться своими страхами с ним, то с кем тогда сможешь? Ты его жена! Попроси его объяснить, что происходит между ним и той женщиной.
– Он меня ждет. – Я поднялась, хотя Эли все еще работал и наверняка даже не заметил моего отсутствия.
Ее губы дрогнули, словно в попытке что-то сказать; затем она печально покачала головой. Когда я уходила, внутри бурлила смесь эмоций: злость, разочарование, гнев.
В конце концов Эли все же заметил мою молчаливость.
– Что с тобой? – спросил он меня однажды вечером, когда мы смотрели телевизор и жевали кешью.
– Ничего, – соврала я.
– Точно? Выглядишь подавленной.
– Да нет, просто устала.
– Давай я кого-нибудь найму в помощники по хозяйству.
– Не нужно. Просто на этой неделе в школе работы навалом. У Сары скоро показ мод, и все остаются сверхурочно. Ничего, в выходные я наготовила еды на неделю, так что все в порядке.
