У Сары действительно намечался показ в Дакаре, и большую часть недели мы подгоняли наряды, но, разумеется, не из-за этого я ходила как в воду опущенная. Судя по нахмуренным бровям Эли, он не вполне поверил в мое объяснение, поэтому я изобразила зевок и удалилась в спальню, прежде чем он продолжит расспросы. Его рука задержалась на моей, не желая отпускать. В тот день я впервые легла спать без него.
В четверг я вернулась с работы и обнаружила ожидающего в вестибюле тогу Пайеса, у его ног лежала хозяйственная клетчатая сумка-баул.
– Тога? – удивленно воскликнула я вместо приветствия.
– Афи, как поживаешь? – спросил он непринужденно, словно его внезапное появление совершенно в порядке вещей. Может, с мамой что-то случилось? Я не созванивалась с ней два дня.
– Как дела дома? – с дрожью в голосе осведомилась я, ожидая плохих новостей.
– Дома все хорошо, все живы-здоровы, передают тебе привет, – жизнерадостно ответил дядя.
– Как мама?
– У Афино все прекрасно. Мы виделись утром у почты.
– Хорошо, слава богу.
– Слава богу.
Какое-то время мы просто пялились друг на друга; на его лице по-прежнему сияла улыбка.
– Так где же твой дом? – наконец спросил он.
– Наверху.
Я взяла его сумку – к счастью, нетяжелую: значит, он ненадолго пожаловал.
– Пайес Коку Текпле, только взгляни на это место! – выдохнул дядя с восторгом, когда открылись двери лифта. Войдя внутрь, он кивнул и улыбнулся своему отражению в зеркале. В то время как мамино восхищение «Королевским двором» меня умиляло, его вызывало раздражение.
В квартире он провел руками по каждой поверхности, даже по белым стенам, словно не верил своим глазам и хотел убедиться в реальности окружающих предметов. Последовав за мной на кухню, дядя заглянул мне через плечо, когда я открыла холодильник, чтобы достать бутылку воды. При всем при этом он комментировал увиденное:
– Это не холодильник, а целый магазин! Все блестит, сияет! Кресло такое мягкое, что я в нем утопаю. Телевизор больше, чем в кинотеатре.
Ну и деревенщина!
Когда мы уселись в гостиной, я снова его поприветствовала.
– Спасибо, доченька.
– Надеюсь, все хорошо, – повторила я, по-прежнему желая узнать причину его приезда.
– Все в полном порядке, не переживай. Я лишь хотел тебя навестить, посмотреть на твой новый дом, провести с тобой немного времени.
– Как вы нашли мой дом?
– Ты ведь говорила мне, где живешь, помнишь? Кроме того, разве я не твой отец? Как можно не знать, где живет твоя дочь?
Я нахмурилась, не в силах припомнить, чтобы упоминала при дяде свой адрес. Впрочем, какая разница? Он уже здесь, а скоро домой вернется Эли. Ну почему тога решил приехать именно сейчас, когда я и так вся как на иголках?
Положив дяде поесть, я отнесла его сумку в комнату для гостей и застелила постель. Едва послышался шум ключа в замочной скважине, я кинулась к входной двери и сообщила Эли о дядином визите, добавив, что гость приехал без предупреждения, хоть и не хотела выставлять его в невыгодном свете: одно дело, когда мы с мамой критикуем тогу, и совсем другое – когда это делают люди вне семьи. Однако Эли, казалось, не возражал. Он поболтал с заискивающим тогой Пайесом, когда тот вышел из ванной без рубашки, словно в собственном доме, а после ужина удалился в спальню, в то время как дядя перещелкивал каналы по телевизору.
– Что вы хотите посмотреть? – спросила я несколько раздраженная, желая присоединиться к Эли, но не оставлять же дядю одного: из приличия и из-за того, что любопытный старик может начать рыскать по квартире, стоит мне отвернуться. Я уже представляла, какие истории он будет рассказывать родне по возвращении. Не удивлюсь, если через неделю приедет другой дядюшка.
– Хочу посмотреть все, – рассмеялся тога Пайес и закинул свои ноги с серыми ступнями на кофейный столик – в присутствии Эли он не стал бы так наглеть. В тот момент мне хотелось, чтобы муж внезапно вышел из спальни. Представив испуганную реакцию старика, я улыбнулась.
– Гляди, как ты рада моему визиту, надо было давно приехать, – заметил дядя.
Моя улыбка тут же растаяла. Тога продолжал:
– Ну, раз уж мы встретились, скажу тебе: у меня тут участочек рядом с новой больницей, и я хочу построить на нем небольшой домик.
– Домик?
– Да, для отдыха. Фамильный дом полностью оккупирован, у меня даже своего уголка нет. А мужчине моего возраста необходимо место, где можно отдохнуть в тишине и покое.
– Ясно, – кивнула я, хотя на самом деле мне хотелось сказать: «А кто же оккупировал фамильный дом? Не ваши ли жены, дети, не квартиранты, с которых вы берете плату?»
– Поэтому я приехал послушать, что ты мне предложишь, как планируешь помочь. Доченька, я полностью в твоей власти.
Ну и наглость! Ну и бесцеремонность! Отказав нам с мамой в крове, когда мы очутились на улице, он теперь является ко мне с просьбами построить для него дом!
– Тога, прошу вас, у меня нет таких денег.
– Я ведь не требую все прямо сейчас. Можешь давать частями, помаленьку.
– Я даже работать не начала, а продолжила учиться.
– Ах, Афи! О чем речь? Оглянись вокруг! Посмотри, за кем ты замужем, – сказал он, широко раскинув руки.
