Двигалась я словно в одном из своих снов — ноги прилипали к земле, и я была совсем не уверена в том, куда иду и что собираюсь там обнаружить.
Но я же уже когда-то думала о том, что и мне она не сделает ничего плохого. А чем стала моя жизнь после Хелен, как не чередой угроз и издевательств — мягких, неявных и в то же время постоянных, — которые исходили от Винни?
Дошла до угла здания — здесь дорога расширялась и превращалась в подобие деревенской лужайки: наши качели, никем не занятые, покачивались в темноте. До дома оставалось минут пять.
В руке завибрировал проснувшийся телефон, и на экране высветился номер Ника. Эти цифры, как тайный код, напомнили мне о его до боли знакомой физиономии и силе обнимающих меня рук.
— Марго? Какого черта ты творишь? — закричал он в трубку.
— Это Винни! — нервно крикнула я в ответ. — Винни сейчас с Мэгги! Мэгги оставила фото… Джека. Мертвого. На экране компьютера. Это Винни попросила ее. А теперь она в нашем доме!
Линия замолчала. Вздох, попытка что-то сказать, а потом я услышала:
— Марго, это сделал я. — Голос Ника звучал холодно и твердо — его было почти невозможно узнать. — Фото на экране оставил я.
Мэгги не смогла сдержаться, чтобы еще раз не заглянуть в неприбранную свободную комнату. Ее тянуло к этому бардаку, который доказывал, что Марго такая же обычная женщина, как и все остальные.
Мешки все еще были свалены в неаккуратные кучи — пол под ними едва виднелся. Рядом с громадным экраном компьютера, стоявшим на впечатляющих размеров столе, лежали какие-то бумаги Ника. Файлы и папки чуть не лопались, полные написанных от руки заметок и различных листочков.
Закрыв дверь, Мэгги спустилась на кухню.
Во время одного из своих предыдущих визитов в поисках посуды для стола она обнаружила на кухне целый ящик небольших декоративных мисок. Сработанные вручную и покрытые глазурью; некоторые грубые и словно недоделанные, другие расписанные, с золотистыми ободками. Для Мэгги они стали олицетворением разницы, существовавшей между ее и Марго образами жизни. Они с Кэт ели чипсы прямо из пакетов, Мэгги же могла выбирать из целой кучи разных мисок и плошек.
Она никак не могла решить, что лучше — разбить одну или забрать домой.
Из глубины ящика Мэгги выудила неуклюжий стеклянный сосуд средней величины, насыпала в него арахис и отнесла в гостиную, где смотрела телевизор. Здесь она устроилась на диване с таким количеством подушек и подушечек, что почувствовала себя махараджей. Султаншей предместья. Кстати, неплохая подпись под селфи. Да что там селфи — из этого может получиться отличная колонка.
Мэгги снова улыбнулась, вспомнив о своей последней победе.
Погрузившись в изучение лент, которые обновляла каждые пять минут, Мэгги с трудом услышала звук шагов на тропинке, ведущей к дому, — его заглушал наложенный хохот в ситкоме по телевизору.
Звук звонка вернул ее в дом Марго, к Лайле, спящей наверху и периодически поворачивающейся на крупнозернистом экране детского монитора. Мэгги проверила время на экране телефона — со времени ухода хозяйки прошло чуть больше часа.
— Винни! — воскликнула она в пустой комнате.
Такого ужаса я не испытывала со школы. С момента падения Хелен.
Хелен. С ее настойчивым желанием изменить нашу жизнь. Она считала, что до ее появления эта жизнь была слишком унылой, а ведь мы просто были счастливы.
Мне вдруг пришло в голову, что с Ником я тоже счастлива, но не в последнее время.
В голове у меня беспрерывно прокручивались сцены нашей с ним жизни — они разворачивались перед моим внутренним взором с какими-то перебоями и под разными ракурсами. Вот Ник успокаивает меня после смерти Джека, вот я безуспешно стараюсь включиться в их с Тимом и Мэгги беседу, которую мой уставший мозг кормящей матери с трудом понимает, а вот лицо моего мужа, измученное и уставшее, когда я пытаюсь объяснить ему, насколько я встревожена.
Как раз накануне рождения Лайлы люди в офисе и в Сети стали использовать новое словосочетание. Мне пришлось воспользоваться помощью «Гугла», когда я наткнулась на него совсем недавно в какой-то статье, потому что никак не могла вспомнить, что оно обозначает. А вот прошлая я обязательно вспомнила бы…
Теперь я неожиданно вспомнила это слово, губы у меня затряслись, а зубы невольно стали выбивать чечетку.
