Некоторые иностранные источники называют самозванца истинным царевичем; именно: Маржерет, Паэрле, Бареццо-Барецци, Гревенбрух, Геркман, Фома Смит и первые две записки из трех, изданных гр. Растопчиным в 1862 г. Склоняются к тому же мнению вообще писатели иезуиты; например, Поссевин (его письмо к великому герцогу Тосканскому у Чиампи в Esame critico) и Велевицкий (пользовавшийся дневником патера Савицкого), а в наше время даже такой основательный исследователь, как о. Пирлинг. В особенности это мнение поддерживали польские историки и компиляторы, например, так называемый «Дневник Марины» (Устрялова «Сказ. Современ.» IV), Маскевич (ibid. V), Товяпский (Когновицкого Zycia Sapiebow IL 63–70) и Немцевич (Dzieje panowania Zygmunta III). Но рассказы о спасении маленького царевича от смерти в Угличе так противоречат всем известным фактам и отзываются таким баснословием, что не заслуживают даже серьезного опровержения. Затем все русские источники, т. е. летописи, хронографы, сказания, грамоты, выдают самозванца за Гришку Отрепьева, беглого московского монаха, называя его иногда просто «Разстри-гою». Особенно наглядно и как бы фактически подтверждалось это мнение челобитной царю Василию Шуйскому или так называемым «изветом» чернеца Варлаама Яцкого, в котором довольно подробно рассказываются похождения Лжедимитрия со времени его бегства из Москвы и начало его самозванства. Это мнение о тождестве Гришки Отрепьева и Самозванца так настойчиво проводилось в Москве того времени, что оно было усвоено и некоторыми иностранцами-современниками в их записках, каковы, например, Масса, Петрей, Шаум, Делявиль и даже Жолкевский. Оно проникло в русскую историюграфию и долго в ней господствовало, как у гражданских историков, Миллера, Щербатова, Карамзина, Арцыбашева, Бутурлина, Соловьева, гр. Толстого («Католицизм в России»), так и у церковных, отчасти у Платона, вполне у Филарета и Макария. Из них только Миллер колебался и, если верить свидетельству англичанина Кокса, в частных разговорах склонялся к тому, что Самозванец был истинным царевичем. («Рус. Стар.» 1877. № 2, стр.321.)
Только немногие иностранные источники указывают на иноземное происхождение Лжедимитрия. Буссов сообщает следующее: многие знатные польские вельможи открыли ему, что Самозванец был побочный сын Стефана Батория; а Ян Сапега однажды за столом, хвастая польской храбростью, прямо сказал, что поляки посадили на Московский стол Самозванца (Ret rossic. script, ext. I. 19 и 63. И хроника Бера у Устрялова в «Сказ, соврем.» I. 52 и 104. Тут Сапега назвал Самозванца «бродягою»). По словам Видекинда, некоторые думали, что Лжедимитрий родом валах, а другие приписывали ему итальянское происхождение (Hist. Belli Sveco-Moscovitici. 21). Маржерет также упоминает, что некоторые считали его или поляком, или трансильванцем (у Устрялова 103 стр.). Итальянец Чилли, лично видевший Лжедимитрия, к сожалению, ничего не говорит о его происхождении, а просто считает его самозванцем (Hist, di Moscovia). Епископ Пясецкий также считает его самозванцем.
