Новая Ева полностью

Эрни замирает. Он смотрит на Фроста, потом на меня. Его взгляд падает на нагрудный знак ЭПО на моей униформе. – Уходите? – переспрашивает он.

– Да, прямо сейчас. Мы должны многое объяснить, но не здесь, – говорю я.

– И куда вы меня потащите? – восклицает старик с тревогой в голосе. – Мы же заключили сделку! Я больше не пытался сбежать. Я не покидал эту комнату. Я сделал все, что вы сказали. Это из-за Евы? С ней все в порядке? – Он хватает меня за руки. Беспокойство написано на его усталом лице. Я оглядываю комнату и вижу фотографии Евы на каждой поверхности. Газетные статьи, журналы, рисунки карандашом – ими завалены и стол, и каждый стул. Сердце болит за него – отца, потерявшего дочь.

– Ева в порядке. – Я кладу руку ему на плечо, чтобы успокоить. – Нам просто нужно перевезти тебя в более безопасное место. Возьми самое необходимое, и пойдем.

– Значит, вы собираетесь это вытащить? – Эрни снова показывает шрам на запястье.

– Вытащить что? – спрашиваю я.

Эрни пристально смотрит на нас. Морщины на его лице приходят в движение, и я почти слышу вопросы, звучащие в его голове.

– Вы ведь не из ЭПО, верно? – медленно произносит он. Его жилистая рука слегка дрожит.

Я чувствую на себе взгляд Фроста. Нет времени валять дурака. – Нет, не из ЭПО, – отвечаю я. – Мы пришли за тобой, а потом собираемся освободить твою дочь.

Старику нужно время, чтобы переварить мои слова. Наконец он откидывается на спинку дивана, закрывая лицо ладонями.

– Нет, нет, нет, – говорит он сквозь пальцы. – Они уже в пути.

– Кто в пути? – рявкает Фрост.

– Они! ЭПО! Вы что же, думаете, они просто заперли меня здесь и забыли о моем существовании? Они и сейчас наблюдают за нами. За всеми нами!

Он поднимает костлявый палец, показывая на участок потолка над нашими головами. Мы с Фростом смотрим вверх и видим, что прямо на нас нацелена панорамная камера наблюдения, неподвижная и холодная. Красный огонек мигает, фиксируя малейшее движение.

– Черт, – ворчит Фрост. – У нас не так много времени.

– Нам нужно уходить прямо сейчас, – говорю я Эрни.

– Вы не слышите ни слова из того, что я говорю. Я не могу уйти. Во всяком случае, пока они не уберут эту штуку из моей руки. – Эрни размахивает перед нами злополучной рукой.

– Что там у тебя? – спрашиваю я.

– Взрывчатка, да? – догадывается Фрост.

– Хуже. Это триггер, – объясняет Эрни.

– Для чего?

– Для остальной взрывчатки, – доносится с лестницы голос Анны. Я оборачиваюсь и снова оказываюсь под прицелом дробовика.

– Что за взрывчатка? – спрашиваю я.

– Это здание – совсем не то, что вы думаете, – невозмутимо произносит Анна, крепче сжимая ружье и выравнивая прицел. – Если он выйдет через эту дверь – бум. Нам всем конец. Он сам и есть триггер, а весь этот дом – бомба. Они решили, что только так смогут остановить его попытки к бегству.

– Так это не убежище, это тюрьма, – рявкает Фрост.

Во мне закипает кровь. Как они посмели держать его в таком аду? Как могут подвергать этих бедных женщин такой пытке? – Почему бы вам всем не уйти? Вместе? – спрашиваю я.

– И куда нам идти? Они все равно нас найдут. И убьют, – отвечает Анна.

– А мы не можем вырезать эту хрень? – Фрост осматривает шрам на запястье Эрни.

– Нет, если не знаешь, как ее обезвредить. На ней установлены датчики. Как тольконачнешь резать, система распознает это и приведет устройство в действие, – объясняет Эрни.

– Нам нужен Джонни, – говорю я Фросту, но вдруг потолок над нами начинает вибрировать. Летит пыль, пробиваясь сквозь трещины в половицах, и угрожающий гул приближающихся дирижаблей прокатывается по ступенькам.

– Они уже здесь, – говорит Эрни.

Сверху раздаются приглушенные выстрелы, и крики мужчин едва слышны сквозь шум зависающего над домом воздушного корабля.

– Я не могу вам позволить забрать его. Вы убьете всех нас, – повторяет Анна, опуская палец на спусковой крючок.

– Нам нужно убираться отсюда, и побыстрее, – говорит Фрост.

– Я проделал весь этот путь не для того, чтобы бросить его сейчас! – Мой крик прорывается сквозь свист пуль, которые крошат кирпичную кладку.

– Вы не сможете меня забрать! Многие пытались, но ничего не вышло. Их всех постигла печальная участь, а ты еще слишком молод для этого, мальчик, – говорит Эрни добрым, измученным голосом. Голосом того, в ком не осталось сил бороться. – Уходите быстрее.

– Он прав, Брэм, – говорит мне Фрост. – Нам придется его оставить.

– Нет! – кричу я в ответ. – Я не оставлю его здесь. – Мощная фигура Фроста нависает надо мной, но я выдерживаю его тяжелый взгляд. – Если мы сейчас уйдем, они перевезут его в другое место, и мы уже никогда его не найдем.

Глаза Фроста не отпускают меня. Он пытается прочитать меня, угадать, как далеко я готов пойти ради этого человека, ради Евы. Я не двигаюсь с места.

– Есть один вариант. – Эрни прерывает наши «гляделки».

– Эрни, нет, – строго шепчет Анна.

Он пожимает плечами, отмахиваясь от ее мольбы, и кивает на ботинок Фроста. – Я не думаю, что у кого-то из вас есть нож? – спрашивает он.

– Они безоружны, – отвечает Анна, но Фрост уже тянется к языку ботинка и достает маленький мачете.