Я следую за Сондерсом по министерскому коридору, переступая через толстую голубую трубу, которая откачивает воду из герметичного помещения. Хотя интерьеры обшиты водонепроницаемыми панелями и плотными листами полиэтилена, у меня до сих пор захватывает дух при виде аутентичных элементов декора здания, которое облюбовали фриверы. Кое-где вылезают, как призраки прошлой жизни, деревянные потолки и балки, провожая нас взглядами, когда мы проходим мимо.
– Мистер Брэм. – Доктор Олива приветствует меня кивком лысеющей головы. – Уверен, вы слышали хорошую новость.
– Да. Я могу его увидеть?
– Разумеется. На самом деле он спрашивал о вас. – Доктор Олива указывает на открытую дверь позади него.
Я захожу внутрь и вижу старика, сидящего на кровати посреди пустой комнаты. Это не больница, но медики постарались приспособить помещение под свои нужды.
– Брэм, не так ли? – Эрни щурится в мою сторону. – Извини, должно быть, оставил свои очки в доме. Анна, женщины, они…?
– Они в порядке, – говорю я, протягивая руку, чтобы успокоить его. – Анна все бранит меня за то, что мы спасли им жизнь, но что поделаешь? – отшучиваюсь я.
– Ха, узнаю чертовку. Они видят в мужчинах только источник неприятностей, – говорит Эрни.
– Мы не хотели никаких неприятностей, сэр. Мы пришли за вами.
– Ну, даже если не хотели неприятностей, вы принесли их с собой. Твой друг, Фрост, он погиб?
Я киваю.
– Очень жаль. Он казался хорошим человеком. – Эрни поглядывает на перевязанную культю. – Мне следовало самому это сделать давным-давно. Трус.
– Сэр.
– Я тебя умоляю. Эрни.
– Очень хорошо. Эрни, ты настолько далек от трусости, насколько я могу себе это представить. То, что сделала с тобой ЭПО, выше всякого понимания. – Я усаживаюсь на низкий пластиковый стул и придвигаюсь к кровати.
– Проблема не в том, что они сделали со мной, мой мальчик, – говорит он.
– Ты прав. То, что они делают с Евой, подло и…
– Нет, – перебивает он. – И даже не с Евой.
Я в замешательстве смотрю на него.
– То, что они делают со всем миром – вот что вызывает самую большую тревогу, – произносит Эрни с блеском страсти в голубых, как у Евы, глазах. – Ева – всего лишь их оружие, козырь в игре против всех, кто встанет у них на пути к завоеванию власти над миром. Их не волнует будущее человечества, сынок. Это забота всего остального мира, поэтому, пока в их руках ключ к будущему, пока они контролируют Еву, они контролируют мир, – говорит он, глядя мне в глаза. – Правительства склоняются перед их волей, страны подчиняются их требованиям, армии выполняют их приказы. И только посмотри на то, в каком состоянии находится мир, за какое будущее они якобы борются! Все, за что они на самом деле борются, это за неограниченную власть. Если у Евы родятся девочки, как ты думаешь, что с ними будет?
Я пожимаю плечами.
– Конечно, поначалу они будут обласканы вниманием, как Ева, когда была совсем маленькой. А потом весь процесс начнется заново. Ты полагаешь, у дочерей Евы будет больше свободы, чем у их матери?
Я задумываюсь об этом на мгновение.
– Конечно, нет, – усмехается Эрни. – Их жизнь уже расписана по дням. Даже претенденты выстроены в очередь.
–
– Да-да, эти сделки уже заключены.
– Сделки? Какие сделки? – Мои мысли пытаются угнаться за его словами.
– Сильные мира сего хотят, чтобы в детях будущего, детях Евы, текла кровь избранных. И только один человек на свете может это обеспечить.
– Вивиан Сильва, – бормочу я.
Эрни кивает.
– Но зачем Вивиан заключать такие сделки? Что она получает взамен? – спрашиваю я.
– Власть, – отвечает Эрни. – Долгую, неограниченную власть. – Я молчу, переваривая его слова. – Если Ева действительно принесет нам будущее, Вивиан, благодаря заключенным сделкам, получит единоличный контроль над этим будущим.
– Выходит, речь идет вовсе не о спасении человечества, а о контроле над ним?
– Боюсь, что для Вивиан Сильвы это уже давно стало главной целью. Мы с моей дорогой Корриной создали Еву, прекрасную Еву, и Вивиан с первого дня знала, что, контролируя ее, сможет держать в руках весь мир.
– Откуда ты все это знаешь?
– Когда поживешь с мое, когда у тебя отнимут все, что у тебя есть, придется выбирать из двух вариантов. Сдаться и умереть, или жить и бороться. Я был лишен роскоши свободы, но ведь люди говорят, парень. Люди видят, познают, учатся. Задавай правильным людям правильные вопросы – и ты получишь правильные ответы. В том месте можно найти болтливых и не очень умных людей.
Эрни замолкает, а я оглядываюсь, проверяя, закрыта ли дверь.
Закрыта.
– Не возражаешь, если я задам тебе личный вопрос? – спрашиваю я.
– Конечно, нет, сынок. Я обязан тебе своей свободой. Все, что хочешь узнать – пожалуйста, я помогу, – откликается он с юношеской живостью, удивительной для раненого старика на больничной койке.
– Как ты оказался в том месте? Я имею в виду, ходили слухи, что ты пытался навредить Еве, что после кончины жены тронулся умом…
