Что она теперь со мной сделает? Мои недавние выходки наверняка сорвали планы, которые она вынашивала годами. Она хотела, чтобы я полностью зависела от нее и того мира, что она для меня построила. После того как мои спонтанные действия уничтожили результаты ее многолетней работы, я не могу даже вообразить глубину ненависти, которую она испытывает ко мне сейчас. Но ее ненависть и злость по отношению ко мне – ничто по сравнению с тем отвращением, которое вызывает у меня она сама и то, что за ней стоит.
Я не стану ее сообщницей и не подарю детей этому фальшивому миру, где нет понимания того, что происходит с людьми, которых мы должны спасать.
– Тебе бы прилечь, пока она не пришла. У тебя такие насыщенные событиями дни, – говорит мать Кимберли, откидывая одеяло на моей кровати и легонько похлопывая по нему, как будто меня может соблазнить его мягкость.
– Я в порядке, – говорю я, качая головой, пытаясь не обращать внимания на крайнее изнеможение. Мне кажется, что на каждой частице моего тела висят огромные гири.
– Ты выглядишь усталой, – умоляет она, расправляя одеяло.
– Вы знали? – Я должна задать этот вопрос, чтобы понять, насколько глубока ложь.
Мать Кимберли виновато вздыхает, украдкой поглядывая на двух других матерей и возвращаясь взглядом ко мне. – О чем именно?
– Понятно. – Я чувствую себя опустошенной и глупой.
– Мы хотели, чтобы ты была счастлива, – подает голос мать Табия. – Нам казалось, что это красивое место, куда ты могла бы сбегать иногда, подальше от Купола.
– Но я любила его не потому, что оно далеко отсюда. Просто для меня оно было реальным и осязаемым. Там я не чувствовала себя избалованной недотрогой. Я ощущала свою связь с миром. Я никогда не покидала это здание с того дня, как переступила его порог. – До меня доходит, насколько нелепо это звучит, и волнение нарастает. – Между тем от меня требуют, чтобы я и дальше жила такой жизнью. Разве этого я хочу для своих детей? Этого мы хотим для возрожденного поколения? Жить взаперти, как племенные животные?
– Нет, Ева! – восклицает мать Кимберли, отчаянно мотая головой.
– Потому что какой во всем этом смысл, если те, кто продлевает жизнь, лишены собственной жизни?
– Ироничный взгляд на вещи, – задумчиво произносит мать Кади.
– Ты чересчур усложняешь, – мямлит мать Табия. – Все было задумано не так. Они просто хотели поднять тебе настроение.
– Но мне это не нужно. Вы, Матери, и ваша любовь… этого достаточно, чтобы я поверила в то, что мы пытаемся спасти. – Глядя на них троих, торжественных и мрачных, я сознаю, что не только меня пичкали ложью и не только мною манипулировали. Матери уже сказали мне, что они здесь «ради меня», но остались бы они здесь, узнав об ужасах, творящихся в лаборатории?
– Вы знали, что там, внизу, младенцы? – Слова слетают с языка, прежде чем разум успевает принять решение, стоит ли делиться с ними тем, что я видела. Я не могу держать в себе этот кошмар. Я хочу, чтобы они поняли. В отсутствие Холли, которой я могла бы довериться, мне нужно выплеснуть накопившуюся боль кому-то другому. Матери призваны любить меня и заботиться обо мне, как это, наверное, делала бы биологическая мать. Мне необходимо выразить словами все то, что запечатлелось в сознании.
– Прекрати, – говорит мать Кади и переводит взгляд на мать Табию, по лицу которой тотчас разливаются беспокойство и боль.
– Ты, должно быть, ошиблась, – бормочет мать Кимберли, прикрывая руками рот и уши, как будто я богохульствую, а для нее это невыносимо. – Ты – единственная девушка на планете, которая способна родить. Наша последняя надежда.
– Естественным путем, да, но они же экспериментируют. Пытаются производить на свет девочек. Вернее,
– Конечно, нет, – бормочет мать Табия, пристально глядя на меня, как будто и хочет, и боится услышать то, что я могу сказать. – Зачем бы они стали делать такое?
– Потому что они не извлекли никаких уроков из прошлого, – заявляю я. – Они думают, что им виднее. Я бы не удивилась, узнав, что они нарочно проваливают мои встречи с претендентами, чтобы и дальше делать то, что считают нужным.
– Я не понимаю, – тихо произносит мать Табия. Я сочувствую этой женщине. До сих пор она была сообщницей Вивиан, но по всему видно, что ею манипулировали так же, как и всеми нами.
– Находясь здесь, вы так же отрезаны от мира, как и я. – Мой голос смягчается. Я лишь недавно стала догадываться о том, насколько все вокруг фальшиво, но для матери Табии, которая, похоже, никогда ни в чем не сомневалась, наверное, вдвойне тяжело видеть, как расползаются трещины. Она всегда верила, что служит праведному божественному плану. – Иначе и быть не может. Как же еще она смогла бы заставить вас покинуть ваши семьи?
