Мне нужно самому заглянуть внутрь. Я прохожу мимо них и поднимаюсь к открытому люку. Ледяные ступеньки жалят мои подошвы, но я отмахиваюсь от боли: это ничто в сравнении с тем, что ожидает меня впереди.
Когда я добираюсь до самого верха, остатки газового облака улетучиваются, и можно разглядеть жидкость, которой заполнен резервуар. Она прозрачна, как стекло, с неуловимым оттенком синевы.
– Чабс, дай фонарик, – прошу я, протягивая руку. – Мне нужно заглянуть внутрь.
– Тебе не нужен фонарь. – Доктор Олива огибает танк, подходя к маленькой коробочке, прикрепленной к внешней поверхности. Он что-то там высматривает, после чего нажимает кнопку. Внутри резервуара тотчас вспыхивает освещение.
Свет белый и резкий, и мне приходится прикрыть глаза рукой. Заглядывая внутрь, я чувствую, как свет бьет прямо в лицо. Присмотревшись, я замечаю, что основание танка представляет собой плоскую панель светодиодов. Безжизненное тело женщины мирно болтается в голубоватой жидкости.
Сомнения медика не беспочвенны. Соседство будет очень тесным, но в этом путешествии комфорт не имеет значения.
– Втиснусь, – говорю я команде.
Женщина внутри неподвижна. Черты ее лица спокойны, тело расслаблено в ледяной жидкости. Даже волосы кажутся естественными, не выдавая никаких признаков того, что каждая клетка в ее теле находится в состоянии глубокой заморозки.
– Я никогда не видел, что там внутри, только на фотографиях, – говорю я, обращаясь скорее к себе. Мои мысли уносятся к маме, я вспоминаю, как часто навещал ее, разговаривал с ней сквозь толстые стены криокамеры, задаваясь вопросом, что там внутри. Меня успокаивает умиротворенный вид этой женщины, с которой я собираюсь разделить ледяной кров.
– Брэм. – Чабс прерывает мои раздумья. – У нас не так много времени.
Я киваю. В помещении невыносимо холодно. Дрожа всем телом, я перемещаюсь на крышу соседнего резервуара.
– Погоди, – кричит мне снизу Чабс. – И как твой приятель будет тебя искать?
Я оглядываю комнату: со всех сторон меня окружают камеры-близнецы.
– Я так понимаю, в Башне будет еще больше таких штук, верно? – спрашивает он.
Мое сердце внезапно замирает.
– Передай-ка мой комбинезон, – прошу я Чабса.
Он протягивает мне одежду, и дрожащими пальцами я обыскиваю карманы.
– Что ты там ищешь? – спрашивает Чабс.
– Какой-нибудь знак. – Я просовываю пальцы в нагрудный карман и вытаскиваю полоску серебряной фольги. Я раскрываю ее, и сладкий запах ударяет в ноздри.
– Что за черт? – недоумевает доктор Олива.
– Это называется жевательная резинка. – Я закидываю в рот голубую пластинку. – Винтаж.
Я разжевываю жвачку, пока она не становится мягкой и липкой, потом достаю ее изо рта и прилепляю к боковой поверхности открытого резервуара. – Метка маленькая, конечно, но лучше, чем ничего. – Я киваю доктору Оливе, который поднимается ко мне и ставит на крышку свой медицинский чемоданчик.
Я разглядываю его инструменты – три шприца аккуратно выложены в ряд, поблескивая серебристыми иглами в холодном свете.
– Предупреждаю, ощущение будет не из приятных, – говорит он.
– Давайте уже покончим с этим, – отвечаю я. Мне совсем не хочется думать о том, что сделают с моим организмом эти наркотики.
– Потребуется немедленная медицинская помощь, как только тебя достанут из этой жидкости. Твой друг, Хартман, он сможет найти для тебя врача?
Мне не хватает духу сказать доктору Оливе правду, поэтому я просто киваю.
– Затяни это на предплечье. – Он протягивает мне резиновый жгут и работает кулаком, показывая, что надо делать. В считанные секунды мои вены послушно набухают.
– Хорошо. – Доктор Олива рассматривает мою руку и берет первый шприц. – Это просто капельница, облегчающая прохождение остальных лекарств. Можешь отвернуться.
Я не шевелюсь. Мне хочется смотреть.
Он пожимает плечами и вонзает иглу мне в руку. Я ничего не чувствую, когда прокалывают кожу – холод уже сделал свое дело. Доктор Олива заклеивает пластырем точку ввода, удерживая иглу на месте, и прикрепляет к ней трубку.
– Ну, что, ты готов? – спрашивает он.
– Да, – без колебаний отвечаю я.
– Как только я введу это в твое тело, пути назад не будет. – Он поднимает шприц, показывая мне содержимое.
Я киваю.
Я готов.
Он прикрепляет шприц к трубке, подключенной непосредственно к моей вене.
– Это замедлит сердцебиение, чтобы тело не подверглось шоку, когда погрузится в жидкость, – говорит он, глубоко вздыхая. Я вижу, как его палец нервно подергивается на поршне маленького шприца.
Я тотчас протягиваю свободную руку и помогаю ему управиться со шприцем, медленно вливая ядовитое зелье в кровеносную систему, избавляя доктора от ответственности за происходящее.
– Все, теперь пути назад нет, – говорю я, когда последняя капля стекает по прозрачной трубке в мою вену.
Он откручивает пустой шприц и прикрепляет следующий.
– Это вызовет странные ощущения, – говорит он. – Зато предотвратит образование льда в клетках.
– Типа антифриза? – спрашиваю я.
