Дальше все происходит очень быстро. Желоб снова уходит вниз, обматываясь вокруг Башни, и я полностью погружаюсь под воду. Все так же, вверх тормашками. В воде скорость движения падает.
Я вытягиваю руки вверх и пытаюсь плыть, но локти упираются в стенки трубы. Я могу лишь работать ногами, чтобы хоть как-то продвигаться вперед. Этого должно быть достаточно. Да и ничего другого мне не остается.
Я открываю глаза, и боль становится невыносимой. Сокрушительной. Такое ощущение, будто жидкость в глазных яблоках тоже вот-вот схватится льдом.
Я брыкаюсь. Да, так тело быстрее расходует запасы кислорода, но я не сдамся без боя.
Я хватаюсь пальцами за стенки, помогая стесненным в движениях ногам тащить меня вдоль трубы, пробивая ледяную корку.
Я слышу, как бьется сердце. Его стук эхом отдается в голове, как будто в черепе живет барабанщик. Ритм становится все быстрее. Быстрее. Грохот разносится по трубе.
Я должен погрузиться еще глубже. Это против всех инстинктов: находясь в воде, всегда хочется всплыть, но, если я это сделаю, мне уже никогда не выйти отсюда. Они оставят меня гнить здесь. Я должен двигаться дальше. У меня только два варианта: либо выбраться, либо умереть лишь в попытке сделать это.
И вдруг я вижу это.
Спуск становится ровнее, и, делая крутой изгиб, желоб переходит из вертикального положения в горизонтальное. Впереди появляется еще одна панель желтых огней, на этот раз в кольце зеленых.
Зеленый – это хорошо.
Зеленый – это выход.
Сердце рвется из груди, адреналин бушует в венах. Я случайно выпускаю немного воздуха. Пузырьки уплывают прочь, похожие на крошечные спасательные плоты.
У меня получится. Я должен это сделать. Я изо всех сил работаю ногами в ботинках, полных воды, каждым ударом сокрушая стенки желоба. Грохот уносится вперед, подобно сонару указывая мне путь к спасению.
Я хватаюсь за стенки и пытаюсь двигаться быстрее, но пальцы скользят по ледяным наростам. Я чувствую биение пульса в шее, мое тело изнывает от жажды кислорода.
Зеленые огни маячат впереди, освещая мутную ледяную воду, но в глазах начинает темнеть, и картинка становится размытой. Я цепляюсь за стены, впиваясь ногтями в обледенелую обшивку трубы. Внезапно все вокруг блестит и искрится, как будто в толще воды рассыпаны бриллианты, или глубоководные микроскопические живые организмы испускают свет.
Как это прекрасно – терять сознание. Какое умиротворение.
Крупная ледышка врезается мне в голову. Удар болезненный, но на мгновение он возвращает мне сознание. Я могу разглядеть очертания выходного люка, до которого рукой подать, но ноги уже не слушаются. Мое тело отключается, пытаясь защитить себя от холода. Пальцы тоже бесполезны.
Я дрейфую, как мертвый спутник, затерянный в космосе.
Зеленые огни манят. Люк совсем близко. Я моргаю и чувствую, как кристаллы льда трескаются и уплывают из моих глаз. В центре круглой дверцы прямо передо мной горят красные лампочки, освещая металлический рычаг. Я пытаюсь вытянуть руки. Они подчиняются, но неохотно, и еле шевелятся. Огни растворяются, цвет блекнет. Теперь это просто белый свет на серой двери.
Мои пальцы царапают металл. Покалывание пробирается вверх по руке. Я перебираю пальцами, но никак не могу ухватиться за рычаг – не хватает каких-то нескольких миллиметров. Оставшийся в легких воздух обжигает гортань, умоляя выпустить его наружу и заменить глотком чистого свежего воздуха.
Это конец. Мои последние мгновения. В голове свободно и неспешно кружат мысли, в остатках подсознания всплывают какие-то образы.
Отец.
Мама.
Хартман.
Ева.
Купол.
Кубик Рубика.
Ева.
Я на краю Капли, свесив ноги.
Ева.
Ева.
Ева…
Тело отдает мышцам последние крохи энергии. Тепло разливается внутри. В глазах чернеет, но вдруг вспышкой мелькает ее лицо, и я в последний раз вытягиваю руку. Пальцы цепляются за рукоятку, и, когда воздух вырывается изо рта облаком пузырьков, я что есть силы дергаю рычаг на себя и проваливаюсь в небытие.
В легких пожар. Я никогда не чувствовал их раньше, и жалею, что чувствую теперь. Я плыву по маленькому дворику в потоке ледяной воды, которая вырвалась вместе со мной из плена желоба. У меня нет сил бороться с течением.
Вокруг темно, даже черно, а, может, просто зрение ко мне не вернулось. Я почти уверен, что отключился. Последнее, что я помню, это как под водой тянулся к рукоятке люка.
Я болтаюсь на поверхности воды лицом вверх, подо мной глубина с полметра. Каждый глоток свежего воздуха приносит с собой облегчение и агонию, смешанные в равных долях. Зрение все еще размыто и бесцветно, но я различаю исполинскую Башню ЭПО, нависающую надо мной. В последний раз я видел ее под таким углом еще мальчишкой. Попадая в Башню, оттуда уже не выйти, если в этом нет необходимости. И если только тебя не выкинут силой.
