Я моргаю и делаю несколько глубоких, обжигающих вдохов, забывая о боли и наслаждаясь притоком кислорода. Вместе с цветовым зрением постепенно возвращается слух. Тишина сменяется назойливым звоном. От него болят уши, но, прежде чем мне удается его прогнать, ему на смену приходят другие звуки – глубокие, ритмичные, повторяющиеся.
Голоса. Скандирующие голоса.
Я собираю остатки сил. На полное восстановление нет времени. Я, как могу, выравниваю дыхание, но надо еще изловчиться и встать на ноги. Я должен выяснить, куда меня занесло, и убраться как можно дальше от Башни. Кетч наверняка уже идет по следу, и я не сомневаюсь, что беспилотники вот-вот прорвутся сквозь гущу облаков и обнаружат меня.
Я переворачиваюсь и заставляю себя встать на колени, когда что-то цепляет меня под мышками и поднимает в воздух, как тряпичную куклу.
– Это один из
Фриверы.
Яростная толпа протестующих как будто разрастается, меня поднимают над головами, с ликующими криками передают друг другу, словно выставляя напоказ. Я замахиваюсь для удара, но кулак прорезает воздух. Я повторяю попытку и получаю в ответ смешки. Между тем чужие кулаки молотят меня по ребрам снизу – один удар приходится в живот, выбивая из меня дух.
– Прихвостень ЭПО!
– Преступник!
– Свободу Еве! Свободу Еве!
– Убейте его!
– Свободу Еве!
Мужские голоса скандируют вокруг. Я полностью во власти фриверов. В какой-то момент руки, удерживающие меня над толпой, начинают рвать на мне одежду, тянут во все стороны. Руки повсюду – они царапают кожу, выкручивают конечности. Меня как будто скармливают львам. Нет, я сам угодил им в пасти.
Какой-то грязный оборванец, пытаясь стянуть с меня мокрый ботинок, спотыкается и падает на землю. На вид ему лет пятьдесят пять, судя по морщинам на лице.
Морщины? Ко мне вернулось зрение!
Я замахиваюсь свободной ногой и металлическим носком ботинка бью прямо в челюсть мускулистому фриверу, вцепившемуся в другую мою ногу. Зубы разлетаются во все стороны, и во внезапном переполохе, вызванном моей атакой, у меня появляется удобный момент. Это мой единственный шанс. Я должен бороться.
Мои ноги свободны, и я, не колеблясь, пускаю их в ход, первым делом беру в захват голову молодого фривера – он с виду мой ровесник, но вдвое крупнее. Когда толпа пытается оттащить меня, я использую движущую силу этой массы, чтобы столкнуть парня в воду, лицом вниз. Чем туловище больше, тем сильнее падение.
Толпа теряет равновесие, и все заваливаются следом за ним, ослабляя хватку на мне. Я тоже лечу в воду, но уже в следующее мгновение я снова на ногах, и мои кулаки готовы к бою.
Мужчины медленно поднимаются, и я впервые так близко вижу их лица. Это совсем не то, что разглядывать крупные планы на экранах реалити-мониторов в общаге, когда они протестуют у стен Башни. Здесь все настоящее. Я чувствую запах спутанных бород, пропитанных потом одежд. Я вижу страсть в налитых кровью глазах, ненависть ко мне и всему, что я представляю. Нет, ко всему, что я когда-то представлял.
Стоя перед десятком мужчин, за которыми сотни других, я вижу за их спинами Башню. Ее гладкий металлический каркас, неприступные бетонные стены. Она уродлива – что внутри, что снаружи. Впечатляющая, но уродливая. Здесь, прямо перед собой, я впервые вижу что-то настоящее. Людей, которые борются за то, во что верят, за то, что я пока еще только начинаю понимать. За правду.
– Постойте, – обращаюсь я к ним, поднимая руки. – Я не тот, за кого вы меня принимаете. Я не один из них.
Я указываю на Башню, нависающую над всеми нами. И вдруг вижу, что творится с моим желобом. Вода хлещет из развороченной взрывом трубы. Мне повезло, что я успел выбраться.
– Твоя форма говорит, кто ты такой, – бурчит в ответ сиплый голос.
Я оглядываю свой комбинезон. Нагрудный знак и нашивки выдают меня с головой.
– Я знаю, как это выглядит со стороны, но это не то, о чем вы думаете. Я больше не с ними. – Я стараюсь, чтобы это звучало искренне, чего добиться гораздо труднее, когда ты на самом деле честен.
– Не слушайте этого говнюка. Он такой же, как и те ублюдки, что держат ее взаперти, – кричит совсем юный фривер.
– Эй, постойте! – восклицает старик с седой мокрой бородой на смуглом, изуродованном шрамами лице. По колено в воде, он грозно сверкает глазами, таращась на мою форму. – Гляньте на его нашивку… Он же пилот.
Шепот и вздохи снова проносятся рябью по толпе, и вокруг меня становится тихо. Я молчу. Мое сердце колотится.
– Это правда? – спрашивает сиплый, пронзая меня черными глазами. – Ты встречался с Евой?
Стоит ли рассказать им? Поверят ли они мне? Можно ли им доверять?
Я киваю, и, едва успеваю открыть рот, как с неба что-то падает, пробиваясь сквозь пурпурные облака, и жужжит, словно адские осы. Дроны.
– Бегом! – командует мужчина. – Отступаем!
