Еще минут десять лодка кружит по воде, и я пытаюсь мысленно проследить ее маршрут. Большую часть своей жизни я смотрел на эти улицы с высоты Башни и могу начертить в уме карту. Если мне не изменяет память, думаю, мы заходим в тот район, где расстояния между крышами шире, где шпили и башни не мешают друг другу, где раньше протекала река, змейкой извиваясь между ними.
Ветер бьет мне в лицо, и я догадываюсь, что мы выходим на простор. Я прав. Челнок скользит вдоль старого русла Темзы.
Раздается щелчок, и, хотя мне казалось, что я ничего не вижу, перед глазами становится еще темнее. Это гаснут огни на борту. Теперь мы идем в темноте.
– Пришвартуешь оба, и мы пересядем в шлюпку, – командует человек со шрамом. Никто не отвечает, но я чувствую, что все исполняют приказ, потому что челнок поворачивает направо и пересекает реку.
Лодка замедляет ход, и сквозь повязку пробивается далекий свет фонаря.
– Сколько душ? – раздается молодой голос.
– Все свои, плюс один, – отвечает кто-то рядом со мной.
– Кто
– Пилот.
Становится тихо, и я чувствую, что все смотрят на меня.
– Повтори-ка? Я ослышался, или ты сказал, что подобрал пилота?
Кто-то хватает меня за руку и заставляет встать. Луч фонаря скользит по моей груди, освещая знаки отличия на униформе.
– Не здесь, идиоты, – рявкает главный. – Доставьте его к Бену, а потом, ребятня, можете сплетничать, сколько хотите.
– Да, Фрост. В смысле, сэр. Извините, сэр, – заикается молодой голос.
Челнок ударяется обо что-то металлическое, и меня швыряет вперед, когда лодку выдергивают из воды. Мы наконец останавливаемся.
В этой возникшей короткой паузе голова моя полнится вопросами. Куда дальше? Мы уже на месте? Удастся ли мне сбежать? Кто такой Бен?
Внезапно меня поднимают со стеклянного пола, и я думаю, что погиб, когда снова куда-то падаю.
Вода обжигает кожу, холод проникает в кости, как будто ледяные лапы Мрачного Жнеца[6] тянут меня ко дну. Я догадываюсь, что меня выбросили за борт. Я барахтаюсь, отчаянно работая конечностями, но ледяная хватка становится крепче. И, когда мои силы уже на исходе, меня подхватывают и тащат из воды.
Я плюхаюсь на дно надувной резиновой шлюпки, по-прежнему с завязанными глазами. Вокруг слышны голоса, смех и споры, пока я откашливаю соленую воду.
– Боже, если ты собираешься блевать, давай за борт, – произносит голос с неуловимым северным акцентом, и легким толчком ноги мне подсказывают, в какую сторону ползти.
Я подтягиваюсь к борту и чувствую, как шлюпка отчаливает от берега. Я делаю вид, будто поправляю повязку на глазах, и успеваю кое-что разглядеть сквозь узкую щелочку между щекой и полоской ткани.
Я вижу пришвартованный стеклянный челнок. Он подвешен к гигантской круговой металлической раме, наполовину погруженной в воду. Фриверы неплохо знакомы с историей Сентрала.
Находчивые ребята!
Когда шлюпка, подпрыгивая, несется по волнам, я наклоняю голову, чтобы увидеть, куда мы направляемся, и тут меня осеняет. Я знаю, куда мы держим путь. И точно знаю, кто такой Бен.
Проходят часы, а мы все торчим в безопасной комнате, маясь от безделья и неизвестности, гадая, что же происходит там, внизу. Выйти нельзя: единственная дверь заперта.
Снова напитки, снова еда, карточные игры, дрема. Все ждут, когда зазвонит телефон, и мы сможем узнать, что за инцидент нарушил наш привычный распорядок и лишил нас Брэма.
Я лежу на кровати, монотонно играя с кубиком Рубика. В голове немного прояснилось после того, как я поела. Интересно, что же совершил Брэм, чтобы посеять такую панику. Мысль о том, что ко мне не присылают Холли, не дает покоя. Впрочем, вряд ли стоит удивляться, учитывая, что именно пилот из команды Холли и устроил этот переполох. Но то, что меня поместили в комнату, о существовании которой я даже не подозревала, говорит о многом. Если о ней не знала я, могу предположить, что не знала и Холли. Должно быть, именно в этом заключается их план – спрятать меня там, где он не сможет меня найти. От этой догадки мурашки бегут по спине, и я содрогаюсь. Мне не хочется думать о том, что наша особая связь оборвана, и что его больше нет рядом. Единственная искорка в моей жизни – и та померкла.
Интересно, что могло случиться? Прошло два дня после той нашей встречи на Капле, и я не думаю, что с наказанием ждали так долго.
Он слишком заботился обо мне, чтобы вот так взять и бросить. Я знаю. Я не верю, что он мог уйти, не сказав ни слова, даже не намекнув на то, что подумывает о побеге. Но с каждой нашей встречей я все сильнее подталкивала его к тому, чтобы он проявил себя, настоящего. Может быть, они сочли, что риск слишком велик. Или он что-то узнал и пригрозил, что расскажет мне. Возможно, от него требовали каких-то неблаговидных поступков, и Вивиан пожертвовала им, чтобы преподать остальным урок, показать, что бывает с теми, кто не подчиняется приказам. А, может, ему просто надоели здешние порядки, и он решил, что с него хватит.
