Значит, началось все еще в феврале прошлого года. В городском округе объявились подозрительные личности, интересующиеся арендой заброшенных и полузаброшенных помещений, принадлежащих муниципалитету. Причем, настроены платить они были твердой валютой и, что называется, «мимо кассы», без договоров и прочих оформленных на бумаге обязательств.
Лично мое мнение, это являлось простой проверкой на вшивость городских властей. По сути, ничто не мешало таинственным арендаторам внаглую завалиться на облюбованные объекты и заниматься тем, чем им хочется. Ведь многие пустующие площади еще со времен развала Советского Союза не имели никакой охраны или даже наблюдения. Ну да ладно, вскрытие покажет, ошибся я или нет.
В общем, градоначальник радостно согласился на сомнительное предложение от неизвестных, а чтобы не отвечать в одиночку, коли информация об этом всплывет, провернул все через своего заместителя. Через Ивана Захаровича, стало быть. И некоторое время пара чиновников беззаботно радовалась своей прибавке к зарплате, да привыкали к новым партнерам.
После нахождения полного взаимопонимания, странные гости округа пошли еще чуть дальше. Они стали интересоваться контрактами администрации на различные перевозки, периодически вклиниваясь в грузопоток с чем-то своим. То привезти контейнер из столицы региона, то какую-то наглухо запаянную железную капсулу, то промышленную печь, то баллоны неизвестного назначения…
И если первое время это не особо волновало градоначальника, то спустя примерно полгода эти странные взаимоотношения укрепились совсем уж неприлично. Вскоре подозрительные арендаторы за дополнительную плату принялись выкупать сведения о социально незащищенных лицах городского округа. Одинокие пенсионеры, нуждающиеся в уходе инвалиды, совершеннолетние сироты, маргиналы из муниципальных коммуналок и прочие-прочие-прочие. И вот тут-то глава Семенова заподозрил, что их маленькая махинация пахнет даже не керосином, а самым настоящим напалмом, и поделился переживаниями с заместителем.
Однако поразмыслить над тем, как выпутаться без шума из сложившейся ситуации они не успели, поскольку таинственные партнеры, оказавшиеся, скорее всего, марионетками инфестатов, почуяли, что рыбка соскакивает. За одну неделю они частой гребенкой прошлись по кадрам администрации и обратили в кукол высокопоставленных ключевых сотрудников. В живых оставили лишь нескольких человек для выполнения представительских функций, чтобы появление ходячего мертвеца где-нибудь в прокуратуре не вызвало преждевременной паники.
Кстати, сдается мне, что семеновская администрация оказалась не единственной организацией, работников которой постигла такая участь. Я боюсь, что их незавидную судьбу могли разделить и местная полиция, и отдел ФСБН, иначе бы мы не приезжали сюда из Москвы, прикрываясь надуманными поводами. Сам Иван Захарович слезно клялся, что ничего об этом не знает, ну да ладно. При вскрывшихся обстоятельствах уже не столь важно.
Выслушав короткий пересказ допроса от Эвелины, я вернулся в гараж, где сидел задержанный чиновник. При моем появлении, мужчина напрягся и попытался сделаться как можно более незаметным, старательно отводя взгляд. Но это его, естественно, не спасло.
— Последний вопрос, — строго обратился я к коррупционеру, скалой нависая над ним. — Как твоя жена оказалась во всем этом замешана? Ее подняли из мертвых, чтобы плотнее контролировать тебя?
— Д-да, наверное… я не знаю… — промямлил заместитель, не особо-то выказывая удивление, что мне известно об этом факте.
— Врешь, — обличительно заявил я, хватая подонка за подбородок.
Чем-то красота этой женщины зацепила меня, и мне казалось важным выяснить правду об ее смерти.
— Ты знаешь, и сейчас обо всем расскажешь, — с нажимом проговорил я, — потому что иначе я сломаю тебе лицо.
Скорчив плаксивую мину, Иван Захарович снова пустил слезу, пытаясь меня разжалобить, но не вызвал ничего, кроме волны раздражения. Мои пальцы на подбородке мужчины сжались сильнее, и он болезненно заохал. Еще капля усилий, и активизируются микроприводы, которые превратят нижнюю челюсть этого плаксы в труху. Хирургам потребуется много часов упорного труда, если они захотят собрать эту мозаику обратно…
— Хорошо! Я фкашу, только отфуштите…
— Валяй, я тебя слушаю!
Борнеперчатка выпустила слюнявую морду заместителя, и я приготовился внимать его слезливому рассказу.
— Когда
Иван Захарович шумно втянул носом воздух, пытаясь совладать с накатывающими чувствами, и я ощутил, что вот эти его слезы в самом деле настоящие. Они вызваны не страхом за собственную задницу, не громовой поступью подступающей ответственности, а горькой виной.
