Он привык двигать пешки по доске, сидя в офисе, и все эти десятки, сотни, тысячи жертв для него лишь сухие цифры в еженедельных сводках и отчетах. Он не смотрит на взрывающиеся головы умертвий, не ломает куклам кости, не бродит в самолично созданном пожаре, выискивая скрывающихся инфестатов или их чудом уцелевших жертв. Этим занимаюсь я. Я и тысячи других пацанов по всей нашей необъятной стране, делящие свой разум с темным даром, который каждую секунду пытается нас сломать. Каждый чертов миг, каждое мгновение, эта непостижимая сущность испытывает нашу волю на прочность. Поэтому у инквизитора нет выходных, когда он может забыться и расслабиться, ведь враг всегда рядом. Он сидит внутри, смотрит твоими глазами, ковыряется в твоих мозгах, изучает тебя. И лишь одна мысль отгоняет подступающее отчаяние и примиряет нас с этой жестью. Мысль о том, что мы делаем благое дело. И она же всякий раз затыкает надсадный вой наших потаенных страхов, заставляет отбрасывать нерешительность и покрепче стискивать рукоятку «Косы». Это она под руку ведет нас в пекло ада нелегкой инквизиторской службы…
— Я все сказал, Факел, — упрямо вздернул подбородок офицер. — Сначала ждем силовую поддержку из Нижнего, а только потом методично прочесываем Семенов. Городок небольшой, должны управиться за пару-тройку дней.
Не желая принимать отказа, я оглянулся, чтобы убедиться, что остальные фээсбээновцы заняты заместителем, и на нас внимания не обращают. Потом я перевесил «Косу» себе за спину и сдернул с головы шлем раньше, чем Калистратов успел сказать «Э».
— Посмотри на меня, майор, — настойчиво попросил я, гипнотизируя его тяжелым взглядом. — Мне не восемнадцать лет, и я не страдаю от излишней самоуверенности. Кончай дрейфить и попробуй нащупать в брюках собственные яйца, если ты их еще себе не расплющил офисным креслом! Действовать. Надо. Быстро! Поймаем хотя бы одного — он выведет нас и на остальных. А если спугнем, то останемся с носом, потому что эта кодла переберется в соседнюю область и заляжет на дно. Сечешь?!
Немного поддавшись эмоциям, я даже не заметил, как начал употреблять словечки из лексикона Изюма. Но да ладно, сейчас не до того, чтобы за чистотой речи следить.
— Ты… ты… Факел, мать твою за ногу, ты совсем рехнулся?! — Калистратов, глядя на мое лицо, выкатил поросячьи зенки, пребывая в полном шоке. — Ты на хрена мне свою морду засветил, идиот?!
— Чтобы ты в глаза мне посмотрел, товарищ майор, — почти шепотом ответил я, — и попробовал представить, что они видят на каждом сучьем дежурстве.
— Псих ненормальный, — буркнул мой собеседник, опуская взгляд себе под ноги. — Надевай шлем свой, быстро!
— Хрен тебе!
— Факел, дебил, это подсудное дело! Личности инквизиторов — государственная тайна!
— А то я не знаю!
— Сука, чтоб тебя! Ладно, что ты предлагаешь?! — сдался майор, отчетливо фоня во все стороны тревогой.
— Лист бумаги и ручку мне, — коротко распорядился я, нахлобучивая обратно головной элемент ИК-Б.
Требуемое мне выдали практически моментально. Остальные члены нашей командировочной группы уже смекнули, что происходит нечто не совсем необычное, а потому стали украдкой поглядывать за моими действиями. Я же забрался в машину Ивана Захаровича, которую пригнал в гараж местного отделения ФСБН вслед за фургоном, и принялся сосредоточено ваять текст. А закончив, покинул ее, прихватив с собой заодно и мобильник, оставленный заместителем на подставке.
За тем, как я приближался к понурившемуся чиновнику, неотрывно следило четыре пары глаз, включая и Калистратова. Коллеги разом встрепенулись, когда я без разговоров одной рукой поднял свою монструозную «Косу» и ткнул ей Ивану Захаровичу прямо в заплаканную рожу.
— Слушай сюда, крысеныш, — воспроизвел динамик шлема мой злой голос. — Сейчас ты звонишь жене и читаешь по бумажке слово в слово то, что там написано. Ты понял?!
— А-а-ай! Да! Я понял! Я сделаю!
— Если я услышу хоть одну лишнюю букву, я снесу твою тупорылую башку! Ты, сука, усёк?!!
— Да!
— НЕ СЛЫШУ?!
— Я ПОНЯЛ!!! — отчаянно выкрикнул мужчина, пытаясь отбиться от ствола винтовки, больно тыкающего его в лицо.
— Тогда дерзай, — мгновенно успокоился я и вручил пойманному преступнику мобильник и сложенный в четыре раза лист.
Иван Захарович трясущимися руками их у меня взял и принялся возиться с бумажкой, с трудом справляясь со своими непослушными пальцами. Калистратов не сводящий с меня взгляда, дернулся было и уже сделал глубокий вдох, намереваясь разразиться очередной гневной тирадой. Но стоило мне только повернуть в его сторону перекрестие визора, как он медленно выпустил воздух и отвел глаза.
— А… а если меня о чем-нибудь спросят? — робко поинтересовался заместитель, смотря на телефон в своей руке как на ядовитую змею.
— Кричи, что я возвращаюсь и бросай трубку, — проинструктировал я. — Дальше не твоя забота.
Кое-как попадая по иконкам на экране, мужчина стал искать номер своей мертвой супруги. И когда пошел вызов, он попытался было приложить мобильник к уху, но я перехватил его кисть и заставил включить громкую связь.
