По его голосу было ясно, что он судоржно ищет благовидный предлог, чтобы слинять.
Зайдя в дом, он уселся на диван, взял «Тайм-аут» и принялся листать, делая вид, что зачитался. Джейни прошла на кухню и плеснула себе бренди. Выпила, плеснула еще, после чего присоединилась к Тому.
– Итак, – протянула она, сняв ботинки и медленно ведя затянутой в чулок ногой по его голени, – сам-то ты откуда?
Он остался невозмутимым. Настолько, что Джейн засомневалась, удастся ли вообще его расшевелить. Однако некоторое время спустя они, уже голые по пояс, лежали на диване, из его расстегнутой ширинки выглядывал вставший пенис, упираясь в ее обнаженный живот.
– Пошли лучше туда, – взяв Тома за руку, Джейн повела его в спальню.
Зажгла одну свечу и вытянулась рядом с ним на кровати. Глаза мужчины были полузакрыты, дыхание стало сбивчивым. Джейн провела ноготком вокруг его соска, Том издал тоненький удивленный звук, затем быстро повернулся и навалился на нее.
– Погоди! Не надо спешить, – сказала Джейн, высвобождаясь.
На прошлой неделе она перестала отсоединять оковы от столбиков, лишь прикрывала их простынями. Схватила один наручник и быстро, пока Том не успел ничего сообразить, защелкнула на его запястье.
– Эй!
Нырнула в изножье кровати. Мужчина, путаясь в одеялах, чуть не стукнул ее ногой. Чтобы успокоить его и надеть оковы на щиколотки, пришлось разыграть целый спектакль, глупо хихикая и лаская ему бедра. Едва последнее кольцо была прилажено, Джейн метнулась к изголовью, быстро увернувшись от его свободной руки.
– На такое я своего согласия не давал, – произнес он, то ли в шутку, то ли всерьез.
– А на такое? – проворковала она, скользнув к его бедрам и сжимая отвердевший пенис между ладонями. – Он, похоже, непрочь.
Том тихо застонал и прикрыл глаза.
– Попробуй упорхнуть, – произнесла она. – Попробуй упорхнуть.
Том дернулся изо всех сил, выгнувшись дугой, так что Джейн в тревоге отпрянула, но путы выдержали. Он выгнулся еще раз, и еще, но теперь она оставалась рядом, не выпуская из рук его член. Дыхание мужчины все ускорялось, и вот уже они с Джейн дышали как один человек, ее сердце бешено стучало, колотье на лбу сделалось почти непереносимым.
– Попробуй упорхнуть, – выдыхала Джейн. – Попробуй упорхнуть.
Кончив, Том хрипло вскрикнул, словно от боли. Закричала и она сама, закрыв глаза, содрогаясь от судороги, пронзившей тело от переносицы до паха. Ее голова упала ему на грудь. Вздрогнув в последний раз, Джейн отстранилась и стала наблюдать.
Мужчина закричал снова, но крик быстро оборвался на визгливой ноте, в то время как его конечности сжимались и укорачивались, точно сгорающие фитили. Последнее, что она успела заметить, – гомункулус, отращивающий слишком много ножек. А затем на смятом одеяле возник совершенный
– О, как ты прекрасен! – прошептала она.
Из-за двери послышался негромкий шум. Створка распахнулась, свалился с крючка пеньюар. Джейн отдернула руку от бабочки, вглядываясь в темный проем.
Она так торопилась затащить в постель Томаса Рэйборна, что забыла запереть входную дверь на ключ. Вскочила, обнаженная, с ужасом всматриваясь в приближающуюся тень. И вот, пламя свечи обрисовало черты сумрачного лица.
Это был Дэвид Бирс. Он принес с собой свежий аромат дубовой коры и молодого папоротника, чуть-чуть отдающий горечью этилового спирта. Подойдя, он склонился, мягко прижал Джейн к постели, и по ее груди и бедрам поползла жаркая волна, волоски-антенны взметнулись вверх, вокруг разноцветными вспышками замелькали крылья, в то время как она безуспешно пыталась вырваться из его рук.
– А теперь, – сказал он, – попробуй упорхнуть.
