Крах для всех случается по-разному.Для Уиллоу Уотсон — это возвращение в Нью-Хоуп, штат Колорадо.Город, в который она пообещала себе — ни ногой. Место, куда она вынуждена вернуться, когда у нее ничего не осталось. Ничего, кроме семьи, которую она бросила.И вот она вернулась.Как раз к сезону отпусков.Но потерпеть крах — это не просто потерять все и вернуться в маленький городок, окруженный горами, суровой красотой и ужасными воспоминаниями.Нет, крах — это осознание того, что человек, которого она ненавидела долгие годы, Броди Адамс, школьный хулиган, теперь стал шерифом.И он ее не помнит.Уиллоу старается держаться подальше от Броди Адамса. Но однажды ночью он спасает ее в снежную бурю, и она оказывается в ловушке с ним, своими воспоминаниями и осознанием того, что она не просто ненавидит Броди.Она его хочет.
УИЛЛОУ
В зеркале заднего вида мелькали синие и красные огоньки, когда я въезжала в Нью-Хоуп1, штат Колорадо, где, согласно указателю, проживает 5081 человек. Кто-то давно заменил тот, на котором кучка старшеклассников написала «
Теперь единственной яркой вещью были огни полицейской машины, которые отражались в зеркале, давая понять, насколько дерьмовы моя удача и жизнь.
— Да вы издеваетесь надо мной, — пробормотала я, сворачивая на обочину.
Я сделала последний глоток горького холодного кофе, который купила на заправке, пытаясь успокоиться. Не помогло, учитывая всю ситуацию… или дерьмовое шоу, иначе известное как моя жизнь.
Я с тоской — и горечью — вспоминаю те времена, когда тратила больше десяти долларов на какой-нибудь латте или смузи в знаменитых кафе Лос-Анджелеса, и даже не задумывалась об этом дважды.
Горькое, холодное и дешевое — вот что ждет меня в обозримом будущем. Возможно, навсегда, учитывая, что я возвращаюсь домой, в город, в котором поклялась никогда больше не появляться.
И я не шутила.
Я опустилась на самое дно.
Я пальцами застучала по рулю, опустила стекло и услышала хруст подошв приближающегося полицейского по гравию на обочине.
Свежий ноябрьский воздух Колорадо ударил мне прямо в лицо. Я съежилась, почти сразу же перестав чувствовать шум в ушах. Холод сразу же проник внутрь после десятилетия теплой погоды в городе, где температура редко опускалась ниже пятнадцати градусов.
Загорелая мускулистая рука показалась возле открытого окна моей машины.
— Доброе утро, мэм, — протянул мужчина, наклонившись на уровень моих глаз. — У вас не работает стоп-сигнал. Обычно я бы не обратил внимания на этот участок дороги, учитывая, что он абсолютно прямой, сегодня суббота и не сезон охоты, так что в Нью-Хоуп никто не ездит, кроме нас с вами, — тон офицера был тихим, дружелюбным, почти дразнящим.
От этого все мое тело окаменело.
— Отсюда мое удивление, по поводу сбавления вами скорости при въезде в город в шесть утра, — продолжил он, очевидно, не заметив моего потрясения. — В любом случае, люди обычно спешат добраться до места назначения хотя бы для того, чтобы посидеть у теплого камина с чашечкой кофе.
Сочетание холодного воздуха, недосыпания и общего чувства отчаяния, которое повергло меня в шок и заставило на несколько мгновений замолчать с отвисшей челюстью.
Ну, дело было не только в этом.
Все это сочеталось с мужчиной в полицейской форме.
Я окончательно убедилась, что удача отвернулась от меня, когда увидела квадратную челюсть, загорелую кожу и, к сожалению, знакомые пронзительные карие глаза человека, которого ненавидела долгие годы. Конечно, я пыталась убедить себя, что забыла его и всех его приятелей. Но нельзя забыть людей, которые мучили вас на протяжении большей части взросления.
Конечно, он уже не мальчик. Он повзрослел. И похорошел. Я всегда думала, что он обрюхатит Салли Инглз, главную болельщицу, что они застрянут в этом городе, и сам он никогда не достигнет высот звездного квотербека, никогда не закончит колледж и будет топить свои печали в пиве, разжирев и облысев к тридцати годам.
Его плотно облегающая униформа демонстрировала отсутствие пивного живота, только мускулы, которые перекатывались под тканью. У него все еще была копна блестящих светло-каштановых волос, что только подчеркивало его черты. Густая щетина. Она выглядела неопрятно и грубо, но в то же время как-то подчеркивала его достоинства. И угловатый шрам, пересекавший его сильную бровь и обрамлявший медные глаза. Мне стало любопытно, кто оставил ему этот шрам и как узнать их адрес, чтобы отправить им корзину фруктов или что-то в этом роде.
Хотя, у меня нет на это денег.
— Ты? — пролепетала я, наконец обретя дар речи. — Ну конечно, — я ударила ладонью по рулю. — Конечно, вселенная еще не закончила надо мной издеваться. Подъехал сюда, с мигалками и фальшивым обаянием, чтобы выписать мне штраф, который я определенно не смогу оплатить.
Уступать было неразумно. Я не знала, насколько изменился Броди Адамс за полтора десятилетия, но догадывалась, что он не из тех мужчин, которым нравятся грубые женщины. На его безымянном пальце не было кольца, значит, он не нашел женщину, которая бы ему понравилась настолько, чтобы нажать на курок.
Кроме того, с моей стороны неразумно подчеркивать свое тяжелое финансовое положение. Нельзя показывать свои слабые места хулиганам. Но я устала. Я потерпела поражение и была зла.
Темные брови Броди поползли вверх от моих слов и очевидной ярости, но не от гнева, а от замешательства.
— Боюсь, ты поставила меня в затруднительное положение, — произнес он все таким же низким, рокочущим, почти теплым голосом.