Я изучала содержимое своего бокала с вином, заставляя себя сделать успокаивающий вдох. Я застряла здесь с Броди, и уже не единожды разозлилась из-за нашего прошлого. Не было смысла злиться еще из-за того, что он знал моего отца и любил его.
Нужно пережить бурю без каких-либо проблем. Я не должна рассказывать ему о своем прошлом, особенно о том, что привело меня сюда, но о чем еще говорить? О погоде?
— У него есть кузница на заднем дворе, — сказала я.
— Знаю, — кивнул Броди. — Бывал там.
Я сжала кулаки. Снова во мне вскипела ярость от этой фамильярности. Кузница только моя и папина.
Взгляд Броди метнулся к моим сжатым кулакам. Он понял этот жест, как настоящий коп, но ничего не сказал, просто восстановил зрительный контакт со мной.
Я сделала глубокий вдох.
— Он научил меня разбираться в металле, как придать форму, превратить его во что-то совершенно другое.
Мне стоило большого труда произнести эти слова и не потеряться в воспоминаниях.
— У меня был ювелирный бренд, — объяснила я. — В Лос-Анджелесе, — я проглотила вино, сопротивляясь желанию осушить бокал одним глотком.
Эта история будет намного приятнее, если я буду пьяна. Но если напьюсь, мои запреты станут слабее, и я совершу какую-нибудь глупость, например, поддамся своим низменным желаниям.
— Все начиналось медленно, — продолжила я. — Но шло хорошо. Думаю, слишком хорошо, — не знаю, почему преуменьшала.
Какое-то время мой ювелирный бренд был у всех на слуху. Украшения носили знаменитости. Возможно, говорить о том, как низко я пала, — чересчур.
— У меня был персонал. И мой, эм, парень… жених, точнее… Ну, бывший жених. бросил свою работу в компании из списка Fortune 500, чтобы занять должность финансового директора, поскольку бизнес так быстро разросся, а у меня не было опыта в этой сфере. По крайней мере, он так сказал, — усмехнулась я. — Что я должна позаботиться о творческой части, а он — обо всем остальном, — я покачала головой, думая о том, как глупо это прозвучало вслух. — Я доверяла ему, почему бы и нет? — я посмотрела на снег за окном. Сердце болело, думая обо всем, что я создала тогда. — Но я не должна была доверять ему. Он, э-э, он присвоил всю прибыль, заключил дерьмовые сделки с производителями, практически разорил компанию и обанкротил меня, — я не упомянула, что причина, по которой я обанкротилась, заключалась в том, что я предпочла выплатить всем сотрудникам компенсацию, а не спасать свою компанию. — Ничего интересного, — я развела руками. — Я просто еще одна миллениалка, которая вернулась домой, поджав хвост после того, как жизнь пожевала ее и выплюнула. Высший провал.
Спустя какое-то время я посмотрела на Броди. Все это время была сосредоточена на снегу. Я не могла смотреть в глаза своему школьному хулигану, когда рассказывала о своем падении. Это уже слишком.
Но теперь я не могла оторвать от него глаз. Он притягивал меня; все это время мое тело тянулось к нему ближе, я постоянно ощущала его дыхание, его тонкий аромат в воздухе. Краем глаза ловила каждое его движение. И я заметила, что он напрягся во время моего рассказа. Но не выглядел разъяренным.
— Это, блять, не провал, тебя просто обманули, — прорычал Броди.
Словно дикий зверь.
Я просто моргнула. Он выглядел взбешенным. Броди разозлился. Не на меня. Наверное. Он разозлился из-за того, как со мной поступили.
Это было… странно. И успокаивающе. Хотя так не должно быть. Я никогда не видела, чтобы кто-то испытывал ярость из-за меня. Хотя мама один раз упомянула Джеффа, когда я приехала, но и то, она сказала
— Я сама виновата, — поправила я его. — Я дала ему власть и контроль над своей жизнью, думала, что могу доверять ему. Тяжелый урок, который нужно было усвоить, — я отхлебнула еще вина. — Здесь нет ничего необычного, Броди. Мужчины постоянно обманывают женщин. Женщины обманываю мужчин. Люди жестоки друг к другу. Мы оба хорошо это знаем.
Он вздрогнул, как будто я его ударила.
— Я не имела в виду…
— Нет, я заслужил это, — перебил он. — За то, что сделал с тобой. За то, что забыл об этом.
И снова в его голосе звучало крайнее раскаяние. Я хотела принять его извинения.
— Мы больше не говорим об этом, — напомнила я ему.
Он открыл рот, желая дальше обсудить эту проблему, но, видимо, передумал.
— Ублюдок, который не ценил данный шанс провести с тобой остаток жизни… Где он? — требовательно спросил он.
Я уставилась на него, сбитая с толку тем, как он описал Джеффа. В его голосе было столько страсти, гнева. И намек, что провести со мной всю жизнь — это подарок судьбы.
— Он, эм, не знаю, — пожала я плечами. — Правительство США тоже не знает. Он исчез, когда все начало разваливаться.
Я помнила это слишком отчетливо, но хотела бы, чтобы нанесенная травма затуманила воспоминания. Тогда я проснулась в пустой постели — в этом не было ничего необычного, поскольку Джефф обычно по утрам, перед работой, ходил в спортзал. Но он не брал с собой