— Может, да, а может, и нет. Я считаю, что люди не сильно меняются. Но даже если и так, мне плевать. Ты не убедишь меня в своей доброжелательности только потому, что носишь значок, спас меня от неминуемой смерти, приготовил еду, еще у тебя милая собачка и от тебя вкусно пахнет.
Черт, я не хотела говорить последнюю часть.
Глаза Броди блеснули, очевидно, я позабавила его. Это меня разозлило. Меня также разозлило, что он выглядел очень красивым с такими мерцающими глазами.
— Я не прошу тебя поверить в то, что я хороший парень. Просто прошу тебя поесть. Делать это или нет, полностью зависит от тебя, но я был у тебя дома, и на столе стоял нетронутый ужин на День благодарения, ты на несколько часов пропала, организм пытался согреться и вымотался. Тебе нужны калории.
Как по команде, мой желудок заурчал. Громко.
Броди поджал губы, как будто пытался не рассмеяться.
Хорошо, что он не рассмеялся. Я бы его ударила.
Я хотела отказаться от тарелки с горячей едой из принципа.
Но опять же, я была голодная, уставшая и вымотанная.
— Только потому, что я сама хочу, а не потому, что ты сказал, — я взяла ложку.
Лицо Броди было непроницаемым.
— Конечно.
И, конечно, это было лучшее, что я когда-либо пробовала.
Так я и оказалась на ужине в честь Дня благодарения с Броди Адамсом.
УИЛЛОУ
— Хорошо, я готова ехать, — я отложила вилку и уставилась на свою чистую тарелку, желая еще.
Был не только суп, но и пирог.
И я была зверски голодна.
От меня не ускользнуло, что у него дома больше никого нет. Броди не упоминал, что пропускает какое-нибудь застолье. Я хотела спросить, с кем он планировал провести праздник. Он был на дежурстве, и, если сейчас не вернулся на работу, и, похоже, у него не было никаких планов на этот вечер, кроме заранее купленного пирога.
Его отец все еще жил в городе, насколько я знала, но он не празднует с ним. Не удивительно, учитывая то, что я видела.
Я почувствовала укол жалости к Броди, сидящему здесь, в своем живописном доме, с собакой и без семьи.
Но быстро отогнала эту мысль.
Я ничего не знала о его жизни сейчас, но все равно не собиралась жалеть его. И я не собиралась задавать вопросы о его жизни. Я держала рот на замке, открывая его только для того, чтобы поесть. Как и Броди.
Неловкости не было. Мы сидели вместе, а между нами были годы паршивого прошлого, годы злости — с моей стороны, конечно. Он даже не вспомнил, что испортил мои подростковые годы. А еще я неудачно пыталась его соблазнит, давайте не будем об этом забывать.
Это самый нелепый в мире ужин на День благодарения. Но все же…
В колонках тихо играл Дин Мартин. У наших ног радостно пыхтела собака. За окном падал снег, на заднем плане потрескивал огонь. Столовое серебро звякало о тарелки. Каким-то образом все это заменило разговор, и ужин на самом деле был почти… приятным.
За исключением того, что все это время Броди не сводил с меня взгляд. Я ощущала его как тяжесть, сильную, неподатливую. Я отказывалась встречаться с ним взглядом, сосредоточившись на еде, на снегу за окном, на картинах в рамках на стенах. Я была готова даже считать плитки.
— Ты не сможешь, — ответил Броди на мое заявление.
Я нахмурилась, наконец посмотрев в его сторону.
Он закатал рукава, обнажив жилистые предплечья. Я попыталась не пялиться.
Раньше мне не нравились мускулистые мужчины. Мне нравились занудные дрищи, потому что так я не вспоминала о мальчиках, которые дразнили меня, изо всех сил стараясь проявить ядовитую мужественность.
И все же передо мной был тот самый парень, который дразнил меня, но его мужественность больше не была напоказ. От него веяло ею, как одеколон. И не пахло едко. Ни капельки.
— Могу, — вздохнула я. — Это свободная страна, и ты не можешь держать меня здесь.
Что-то изменилось в его лице, выражение, которое я не смогла определить.
— Я не держу тебя здесь. Погода удерживает, — он кивнул на улицу.
Я периодически выглядывала в окно, как какой-то сумасшедший, пялившийся в телевизор… но на самом деле не видя ничего.
Теперь я увидела, что снег падает быстро, и услышала свист усиливающегося ветра.
Это выглядело еще хуже, чем тогда, когда я вышла на улицу из дома.
— Но ты же горец, — воскликнула я. — У тебя есть грузовик.
— Да, но ты ценный груз, — его глаза быстро осмотрели меня с головы до ног, затем обратно. — В такую погоду можно совершать только экстренные поездки.
— Это экстренная поездка, — возразила я, игнорируя слова «ценный груз» и то, что я от этого ощутила.
На лице Броди мгновенно отразилось беспокойство.
— Почему? Что случилось? — он вскочил со стула и опустился на колени рядом со мной, как будто собирался осмотреть меня.
Я быстро вскочила, чтобы оказаться подальше от него.
— Со мной все в порядке… физически, — я подошла к окну, чтобы посмотреть на погоду. Все выглядело очень плохо. — Все из-за тебя! — я развернулась, чтобы начать расхаживать по комнате, как будто он виноват в погодных условиях.
— Уилл, ты не присядешь? — он наблюдал за мной, нахмурив брови.