Отверженный не только изгонялся из стаи. Ему вводили специальное зелье, которое меняло запах. Не знаю как, не настолько у меня тонкий нюх, но каждый встреченный оборотень почти мгновенно определяет отверженного. Раньше такого сразу убивали, сейчас тоже убивают, но не сразу, и как правило, враги приговоренного. Так что каждый отверженный — это живой труп. Я, по крайне мере, не слышала ни об одном отверженном, что прожил в изгнании больше десяти лет. Отверженные самим Мастером получали еще и метку от Мастера в ауру, и любой одаренный мог такого определить через Силу.
Вот почему Апал ни с кем не знакомился, как и с ним не пытались сдружиться наши работники. Я-то думала, что это из-за его вида, а оказалось каждый оборотень знал, что он приговоренный. Сам Апал не мог заговорить с оборотнями, но мог быть с ними рядом, вот и напивался на нейтральной территории. А может, надеялся, что его прибьют молодые волки…
— Значит, это правда, — усмехнулся Апал, снизу вверх рассматривая Власа.
— Что — правда? — уточнил альфа, пристально следя за руками чужака.
— Говорят, что здесь не любят одаренных, да так не любят, что даже в местной общине волков нет ни одного.
— Одна есть… была. — Влез Ярем, встал за спиной Апала.
— Я так и понял, — усмешка стала откровенно издевательской. — Что, Влас, не желал, чтобы девчонка нашла себе наставника или любовника?
— Заткнись! — вот это уже рык взбешенного зверя. — Я поклялся ее отцу, что сделаю все, чтобы ее дар так и не развился.
— Молодец! — «похвалил» отверженный, все так же продолжая вливать в мою голову Силу. — А ты забыл, что одаренные медленно умирают, альфа? Наше астральное тело держит душу у тела еще несколько часов, а то и дней.
— Ее можно спасти? — вопрос озвучил Ярем. — Парень, она должна выжить.
— Я не целитель! — прорычал Апал. — Я работаю только с разумом. Прочесть мысли, эмоции, чувства, прошлые события глазами свидетеля, заставить говорить правду или ложь, но не заделать прорехи в плоти.
Под конец речи у мужчины уже изменились зубы, а лицо стало чуть вытягиваться вперед.
Я же от его пламенных слов, схватилась за голову. Разумник, одаренный способный «прочесть» меня. Мама моя, да это хуже смерти!
— Но ты же можешь что-то сделать? Прошу! Я дам тебе приют в Сером, если захочешь остаться. Хочешь, приму к себе, только помоги…
— Сказал же, я не целитель! — огрызнулся Апал. — Я могу только заставить работать ее мозг, а он заставит работать тело, но это ненадолго…
— Что можно сделать? — Влас смотрел в темные глаза чужака, так же, как на меня пялился ближник Яна.
— Перевяжите ее. Сердце заработает, крови будет много.
Влас только глянул, как Ярем вылетел из кабинета.
— Я почувствовал ее обреченность, — заговорил через некоторое время Апал. — А потом ощутил чье-то приближение. Ну и… понаблюдал.
— Это ты снял снайпера? — предположил Влас.
Апал кивнул, прикрывая глаза. На лбу оборотня уже выступили маленькие капельки пота.
— Не мешай.
То, что творил отверженный с энергией можно было смело называть высшим пилотажем одаренного. Волк воссоздавал, с помощью своей силы, как хирург с помощью инструментов, мою энергооболочку. Он формировал ту самую связь астрального тела. Якорь, который должен питать меня.
Я буквально физически ощутила, как утекает мое время. Его Сила связывала меня, не давая умереть окончательно. Первый удар моего сердца, мы расслышали все троя.
А я увидела ближайшую вероятность. Сейчас меня засунут обратно в тело, и уже мои возможности будут латать повреждения, потом больница, целители. А затем, затем Апал расскажет о моем даре… и да, сбудутся все мои кошмары.
За несколько секунд, словно кадры в домашнем альбоме, я увидела свою жизнь, следующие пятнадцать лет. Пятнадцать лет постоянного бегства от нескольких волков, которые будут уверены, что я их пара. Бегство от трех самовлюбленных козлов, желающих иметь в потомках одаренных. А так как зачатия не будет по моей вине, то будут и пытки, и побои, и конечно, насилие. Хотя… а можно ли счесть изнасилованием постоянный секс на протяжении четырех лет, пока у меня не получилось сбежать? И каждый из троицы будет убежден, что именно ему я должна родить щенков. Каждый, правда, по-разному, будет петь мне о любви.
Пятнадцать лет ада, морального и физического, постоянного прессинга, чтобы сломалась, прогнулась, уступила. Через боль, через ласки и подарки, но прогнулась. И ложь, море лжи.
И самый очевидный конец: в автомобильной аварии, где-то в Южной Корее, кажется. Буду, в очередной раз уходить от погони, не справлюсь с управлением, и разобьюсь.
Нет! Ни за что! Это будет не жизнь! Ложь и обман, унижение и подчинение. Может, многие женщины и согласились бы на отношения с оборотнем по такому обмену (он мне: обеспеченную жизнь и секс; я ему: подчинение и одаренных детей; и все это с ложью о любви, с изменами и поисками Истинной, потому что я ей так и не стану) но я не смогу. Рехнусь! От измен, от разбитых надежд, от одиночества в золотой клетке, клетках, если уж быть точной…
