И самое страшное, что каждому из троих оборотней я поверю! К каждому я буду испытывать привязанность, и про каждого я буду думать, что полюбила. И ровно до того момента, как узнаю, что они меня за инкубатор держат. От первого мужчины сбегу, когда узнаю, что он ищет Избранную, а со мной будет спать пока не забеременею. Боль от этого предательства и обмана будет страшной, но еще больше боли он причинит, когда найдет.
Со вторым волком все закончится, когда он встретит свою Истинную. Из дома меня выставят сразу же, правда, через два года он захочет меня найти, потому что его Истинная родит первенца, не альфу, а простого волка, а значит, слабака. Еще одна попытка обзавестись наследником — появится девочка. И мужчина решит, что уж я-то смогу родить альфу. Я и могла бы, но от любимого, а не через искусственное оплодотворение.
Меня отравит беременная Истинная, из ревности. И я сбегу из больницы после этого.
Третий и вовсе окажется полным психом, двинутым на покорности. Любой косой взгляд, вспышка эмоций, действие без разрешения — и удар, по лицу, так чтобы изуродовать.
Кошмар!
Видение одной из вероятностей еще не полностью растворились в памяти, а я уже рванулась изо всех сил. От дара Апала, от своего тела, из этой реальности.
Ярость и страх сплавились в какой-то чудовищный клубок, и ударили по Апалу, разрывая путы. Лучше сдохнуть, чем такая жизнь, чем столько боли!
Как оказалось, меня уже успешно освободили от одежды и перевязали. Отверженный дернулся, из носа и ушей волка показалась кровь.
— Черт! — выругался волк, падая на четвереньки. Его вывернуло на пол.
Влас и Ярем переглянулись.
— Что случилось?
Апал утерся рукой и глянул в мою сторону. Меня он, естественно, не видел, скорее ощущал. И почувствовал мои эмоции, может даже что-то и увидел из моих картинок.
— Я ее не вытащу, — прохрипел севшим голосом.
— Что?! Но она же дышит!
— Еще пару минут… — отмахнулся волк, медленно поднимаясь. — Я не могу…
Оборотни пытались его остановить, задавали вопросы, угрожали, пытались купить, но Апал отказывался. Несколько минут шел совершенно бессмысленный разговор, пока, наконец, от него не отстали. Альфа уже почти вышел, точнее его почти выволок из кабинета Ярем, намереваясь прикончить по приказу Власа, когда волк снова глянул в мою сторону.
— Ты не права, — вдруг выдал он очень «умную» мысль.
Стряхнул Ярема с себя. И продолжая смотреть на меня, все так же, не видя, но ощущая, протянул руку Власу.
— Телефон дай. Я ее не вытяну, но знаю того, кто вытащит.
— И кто это?
— Проблема всех оборотней в том, что никто не уточняет, а кто и откуда меня изгнал, — медленно проговорил Апал, все еще глядя на меня.
Влас проследил за его взглядом. Ничего там не нашел. Нахмурился.
— Поясни.
— Она не хочет жить. А я знаю только одного одаренного, кому глубоко плевать на чужую волю и Силу.
Вот тут Влас реально побледнел до серости. Молча прошел к столу, достал телефон из ящика и протянул приговоренному.
— Ты знаешь, что не имеешь права связываться с ним? — уточнил Влас, пока Апал набирал номер.
Вместо ответа алкоголик пальцами отогнул, вывернул верхнюю губу, показывая шрам-знак. И я знала, кто оставляет такую незаметную метку на «своих». И все равно вздрогнула, когда услышала:
— Здравствуйте, Мастер!
(Влад)
Том постучал в дверь кабинета Инги, когда я уже ощущал явное нежелание вставать из кресла от количества алкоголя в крови.
— Спасибо, — поблагодарил, когда понял, зачем он пришел.
Местный оборотень и отличный исполнитель. Он относился к тому типу личностей, которые не могут быть лидерами, ни в каком виде, зато отличные «выручалки» любого руководителя. Вот и сейчас, он определил мою потребность в сигаре на каком-то интуитивном уровне. Просто зная меня самого и мои привычки, лучше любого другого. Томас Виссер относился к главному роду Виссеров, к тем, кто уже очень и очень давно присягнул на верность моей семье. Этих оборотней можно было назвать кланом. Больше века назад они полностью подмяли под себя не только Дусбург, где жили мы с Ингой, но и все ближайшие городки-деревни, превратив всю эту местность в крепость. Здесь жили самые верные, самые преданные мне волки. Больше двадцати лет назад отец Томаса ушел на заслуженный отдых, предоставив мне своего старшего сына, как нового секретаря. Я не спорил.
Том никак не выказал отношения к моей пьянке. Молча поставил сундучок на стол и удалился.
