Марго. Нет, правда. Мне кажется, у него по карманам гниёт еда.
Г-жа Ван Даан. Путти, дорогой, зачем ты всё время ходишь в этом фартуке?
Г-н Ван Даан. Бог знает, сколько это продлится – я хочу поберечь штаны. Ясно??
Г-жа Ван Даан. Я просто спросила. Отчего ты…
Г-н Ван Даан. Я хочу курить!!!
Г-жа Франк. Анна, может, ты всё-таки соизволишь мне помочь?..
Г-н Франк. Эдит, что это с тобой?
Г-жа Франк. Что со мной? А то, что кое-кто израсходовал всё семейное мыло. И мне пришлось мыть голову каким-то зелёным, клейким…
Анна. А мне жмёт вся обувь. Я выросла, а новую мне никто не хочет покупать. Пап, а давай я буду ходить в твоих ботинках.
Г-жа Ван Даан. Да твой грохот будет слышно ни то что внизу, а в самом Рейхе!
Анна. Вы бы лучше волновались о храпе господина Дюсселя.
Г-жа Франк. Это бесполезно. Неизбежное зло.
Анна. А я буду скользить в них, как балерина на пуантах.
Петер. Балерины не скользят.
Анна. Ах, извини, я забыла – ты же у нас знаток женщин и всех женских штучек.
Г-жа Франк. Боже, Анна!
Анна. Боже, мама!
Г-жа Ван Даан. Анна, как не совестно так разговаривать с молодым человеком? Вот когда я была в твоём возрасте, мой отец говорил мне….
Анна и Петер, и некоторые слова Марго. «Если молодой человек распустит руки, скажи ему: «Господин, я порядочная женщина!»
Анна. Невероятно, все истории убежища мы уже знаем наизусть. Пора объявлять конкурс на что-нибудь новенькое. Призом будет…
Г-жа Ван Даан. …Фасоль. Или горох. Потому что больше уже практически ничего нет. А вчера, между прочим, оставалось ещё немного сухарей.
Г-н Ван Даан. Я сказал: нет!
Г-жа Ван Даан. Но Путти, хоть сосисочку. Разве я многого прошу?
Г-н Ван Даан. Нет! Нет, нет, нет, нет, нет, нет.
Г-жа Ван Даан. Я поняла.
Г-н Ван Даан. Нет. Нет. Бесповоротно: НЕТ! Сколько ещё раз повторить?
Г-жа Ван Даан. Путти, ты что? Я всего лишь…
Г-н Ван Даан. Ты всего лишь хочешь забрать у меня последнее, что у меня осталось. Сигареты кончились! Я четвёртый день не курю, а тут ты. Хочешь меня добить, да? Отнять последнее. Ведь их сожрут! Сожрут и глазом не моргнут. Сожрут, проглотят, уплетут за обе щёки, уничтожат.
Г-жа Ван Даан. Но Путти, разве ты не для этого их делал?
Г-н Ван Даан. Никто из вас не понимает, это же искусство! Я голоден, я сам так голоден… я нечеловечески голоден. Но я же их не ем! Я голоден и хочу курить, курить, курить, курить, понимаешь…
Г-жа Ван Даан. Поставь меня на место!
Петер. Ой, папа, папа, ты чего?
Г-н Франк. Герман! Так мы скоро друг друга съедим.
Г-жа Ван Даан. И по чьей же вине, интересно узнать?
Г-жа Франк. Отто, дорогой, иди сюда.
Г-н Франк. Постой, Эдит, я сейчас…
Г-жа Франк. Я попросила тебя: иди сюда! Кто-нибудь в моей семье когда-нибудь будет откликаться на мои просьбы?
Г-н Франк. Что случилось, Эдит, тише.
Г-жа Франк. Подойди! Нет, ты подойди и полюбуйся на это.
Г-н Франк. Что?
Г-жа Франк. Ты что, не видишь? Полмешка картошки – дорогой, полмешка картошки – ты оглох? Ослеп?
Г-жа Ван Даан. Очень кстати!
Г-жа Франк. Потрясающе кстати, с учётом того, что я нашла их под вашей кроватью!
Г-жа Ван Даан. На что вы намекаете?
Г-жа Франк. Тут уже не до намёков.
Г-жа Ван Даан. Я не намерена выслушивать оскорбления. Это уж слишком. Путти! Что ты молчишь, Путти, ты что не слышишь: на нас клевещут. Это же немыслимо. Почему ты молчишь?
Петер. Папа???
Г-жа Ван Даан. Путти? Нет, скажи, что это не так!
Петер. Папа!
Г-н Франк. Герман! Я отказываюсь верить ушам.
Г-н Ван Даан. …Не знаю, как так получилось. Я хотел курить. Я так хотел курить – какое-то помрачение.
Анна. Господин Ван Даан… Не надо…
Г-н Ван Даан. Я не знаю, как мне загладить… Мне кажется, мы все здесь сходим с ума. Я, по крайней мере, точно. Петер, извини… Кёрли…
Петер. А я знаю.
Г-н Ван Даан. Что?
Петер. Я знаю, как мы всё исправим! Папа, не плачь. Мы проедим мамину шубу!
Г-жа Ван Даан. Как?
Петер. Ну, как-как? Отдадим Беп, а она – на чёрный рынок. Что может быть проще?
