— И последний вопрос на сегодня, господа. Я всесторонне обдумал нашу дальневосточную проблему и принял решение. Железная дорога во Владивосток должна пройти по северному берегу Амура с железнодорожным мостом в районе Хабаровска, также имеет смысл провести изыскания по строительству тоннеля под рекой. Китайская торговля нам, конечно, чрезвычайно выгода, как и продовольствие из Манчжурии, но всё-таки пока мы туда не полезем несмотря на подписанный недавно трактат. Кроме того, кроме завершения дороги во Владивосток, необходимо развивать там прибрежную сеть перевозок, устроить сообщение с Находкой и иными гаванями. Следует также озаботиться освоением местных угольных месторождений. Должен быть разработан и реализован проект по прокладке железной дороге к Татарскому проливу и организации там паромной переправы на Сахалин, а впоследствии мы рассмотрим проект строительства моста или даже дамбы. На Сахалине есть незамерзающие порты, господа, и он может стать нашими воротами в Тихий океан! И обращаю ваше внимание, что кроме плана завершения Великого Сибирского Пути, остальные проекты пока строго секретны.
И вот здесь Витте прорвало возражениями! Пришлось выдержать целую бурю эмоций, но я справился, не поддавшись давлению — так, как окончательно решил, что глупо вбухивать огромнейшие средства в чужую территорию.
«Никакого Порт-Артура в моей истории не будет! На эти деньги мы лучше свяжем железной дорогой Приморье или запустим паром через Татарский пролив!»
— Поймите, Сергей Юльевич, Китай от нас никуда не убежит, мы его ближайший сосед и всё равно возьмём своё в торговле. Получив надёжную базу в Приморье, можно будет реализовывать следующие проекты гораздо эффективнее. И не забывайте про Корею, сейчас японцы торгуются за неё с нами и так будет ещё много лет, но не всегда. Лет через десять мы просто заберём то, что захотим.
И я кровожадно улыбнулся.
«Осталось ещё запустить испано-американский проект… Но это чуть после…» — решил я, глядя на задумчивого Лобанова-Ростовского.
Примечания
[1] В реальной истории высочайшая панихида по великому князю Сергею Александровичу состоялась через четыре дня после убийства, а отпевание и похороны — ещё через два дня. Император и императрица на них не пришли.
Бодро вскочил с постели, подошёл к распахнутому окну, вдохнул утренней прохлады… Начиналось 30 мая 1896 года, тринадцатый день новой жизни Максима Климова.
Да, я вспомнил своё старое имя, но, наверное, теперь это было уже не так важно.
— Доброе утро, государь. Погода сегодня чудесная! — за спиной раздался голос камердинера Труппа.
Судя по интонации, он явно был доволен моей бодростью.
— Доброе, Алексей Егорович. Мне стало лучше…
После завтрака я снова увиделся с Владимиром Менделеевым, сегодня к вечеру я ожидал приезда его великого отца и под этим предлогом пригласил его в гости.
— Пройдёмся, Владимир Дмитриевич.
— С удовольствием, ваше величество, — наклонил голову Менделеев.
— Как служба?
— Всё в порядке, ваше величество, — инстинктивно тянется струной морской офицер.
— В неофициальной обстановке обращайтесь ко мне «государь».
— Слушаюсь, государь.
— Вот и хорошо, — улыбаюсь я.
