– Как же они мне все надоели, кто бы знал? – я не удержался и глаза закатил. – Вот, не поверишь, но самое лучшее, что сейчас можно было сделать, чтобы избежать проблем в будущем – это подпереть двери слободы бревнами и сжечь этот рассадник смуты к чертовой бабушке, вместе с Дашковым и Смолой, которым никак не сидится на жопе ровно. И зачем их вообще с богомолья выпустили? Неужто грехи свои уже замолили, сволочи? – Я сжал кулаки и несколько раз ударил по каучуковому мячику, который нашелся среди диковинок Петра Первого. Ну да, этот момент я помню, такую вещь, как каучук, только вот для этих игрушек и использовали, да и то редко. Вроде немного полегчало. Я посмотрел на мячик, потом на Репнина и прищурился. Что там нам историчка, которая мне отдельный котел в аду приготовила, говорила? Что освоение Латинской Америки очень быстро зашло в тупик, и только благодаря вмешательству иезуитов, а вовсе не клинков и пушек, сдвинулось с мертвой точки. Замечательно, просто замечательно. – Вели Цезаря запрячь, я, кажется, знаю, что с этими козлами упрямыми делать. Да, Юдина кликни, будем первый выпуск нашей газеты осваивать.
Все-таки вот так пронестись по Москве верхом на великолепном жеребце, во главе небольшого отряда – это было одно из немногих удовольствий, доступных Петру Второму, и я прекрасно понимаю, почему этот ребенок так много времени проводил в седле и на охоте, но даже там его умудрялись использовать все, кому не лень.
Пока мы ехали, я умудрялся еще и осматриваться по сторонам. Не слишком ли я мудрю с канализацией? Может, проще нужно быть? Вон на соседнюю пустошь вывести коллекторы и пускай там дерьмо естественным образом гниет? Нет, не слишком, тут же одернул себя. Где-то уже близко чума, и мне проще один раз напрячься, тем более что по моим приблизительным расчетам денег одного арестованного Головкина хватит, чтобы покрыть затраты в крупных городах. А уж если к ним присоединить то, что удалось выгрести из загашников Остермана, то Европейская часть вся будет обеспечена. Наворовали эти товарищи за столько лет очень даже неплохо, я аж присвистнул, особенно, когда с казной сравнил. На Москве потренируемся, доведем до приемлемых на сегодняшнее время результатов и в обязательном порядке введем повсеместно. Да, еще в портах карантинные зоны надо бы организовать. Не хрен морячкам по кабакам шляться и заразу разносить. Пара дней в этой эпохе, где время течет неторопливо и никто не несется сломя голову, не изменят ровным счетом ничего. А что такое изоляция в связи с эпидемией и к каким последствиям она может привести – это знает каждый. Гораздо проще предотвратить, особенно, когда знаешь и про то, что в перспективе может произойти, и про последствия.
В Стародубской слободе царило настороженное молчание. Толпа попов, не только Смола с Дашковым, они еще полтора десятка притащили с собой, толпа бородатых мужиков, хмурых и вооруженных кто чем. Между ними напряженные семеновцы. Женщин не видно, но это и понятно почему. Мужики, кстати, угнетенными не выглядят. Одеты нормально, добротно, не истощены, ух ты, на парочке одежда явно из полотна моей экспериментальной мануфактуры, это можно использовать для популяризации. Я указал на этих мужичков Юдину и вполголоса сообщил, что штаны хоть и утеплены, а верх у них из денима. Вот только на вид ткань более похожа именно на известную мне джинсу. И как они этого добились? Почему мне никто не сообщил о нововведениях? Указав Репнину на данный факт, я выждал еще с минуту, затем обвел всех собравшихся грозным, я надеюсь, что именно грозным, взглядом, и тихо проговорил:
– И что случилось на этот раз?
Секундная пауза, а затем на меня обрушился шквал жалоб с обеих противоборствующих сторон. Я слушал этот гомон и даже не пытался выяснить подробности. Наконец, наступила тишина. Я снова выдержал театральную паузу и негромко произнес:
