– Думаю, что это справедливое предложение. Я не против, ежели господа ученые согласны, – ну этим-то по барабану, кто в итоге машинами владеть будет. Для них главное создать то, что прославит их имена в веках. Мирские низменные материи их не интересуют. Я знаю, таким же был, пока со всего размаху да прямо мордой в весьма неприглядный быт не окунулся. Так что Демидов получит свои машины, возможно, не сразу и уж точно не в этом году, но получит, и он же поможет мне их распространить. – Акинфий Никитич, ты, я думаю, не для того такой путь проделал, чтобы в моем беспроигрышном пари поучаствовать, – немного бахвалясь, обратился я к Демидову. – Так что жду тебя завтра в десять утра у себя в Лефортово. Побеседуем, дела наши скорбные обсудим, ну а здесь положено веселиться, иначе, согласно заветам деда моего, быть нам нещадно палками битыми.
Демидов степенно кивнул и отошел в сторону, настраиваясь на беседу с Брюсом, который сейчас что-то яростно обсуждал с Бернулли. Не иначе решил поделиться с более молодым умом телеграфом. А что, это тоже неплохо, вдвоем, глядишь, и усовершенствуют, тем более сам Бернулли почти все время здесь в лаборатории мануфактуры обретается. И именно ему изоляцию на провод придумывать, потому что, скорее всего, тянуть придется по столбам. Под землю до появления полноценной вулканизированной резины и думать нечего соваться. А все-таки интересно, что Демидову от меня надо, если он даже спиртное не употребляет, словно хочет ясный ум сохранить. Я же немного вина выпью, пожалуй, давно уже не баловался ничем подобным.
Вино оказалось молодым и терпким, приятным на вкус, но бьющим в голову. В комнату постоянно кто-то заходил, кто-то уходил, несколько раз заглядывал охранник. Прибежал, а затем убежал Шереметев. В соседнем зале звучала музыка, и мне было почти хорошо. В голове приятно шумело, но я нашел в себе силы, чтобы подойти к стоящему особняком Бакунину, самому известному специалисту по калмыкам.
– Василий Михайлович, знаешь новости?
Он резко повернулся ко мне и поклонился.
– Ежели про цинского посланника и калмыков говоришь, государь Петр Алексеевич, то, знамо дело. Через наш иностранный приказ же они идут.
– Что думаешь делать надобно?
– Не знаю, государь, щекотливо все. Надо сперва китайца послушать.
– Маньчжур он, не китаец, и это-то как раз создает проблему, – я задумался. Вино не давало сосредоточиться. – Вот что, завтра к полудню жду тебя вместе с Кером.
Бакунин кивнул, а я вышел из комнаты и отправился искать Репнина. Найдя, быстро передал, с кем и когда назначил встречи, и отошел, оставив его развлекаться дальше. Я его как раз от какой-то разбитной вдовушки оторвал, когда искал. Расслабляться всем иногда нужно, перезагружаться время от времени.
Мне же захотелось посидеть где-нибудь в тишине, пока в голове шумит и тянет на подвиги. Поднявшись на второй этаж, нашел пустую комнату. Кивнув охраннику, неслышной тенью следующему за мной, вошел в полутемное помещение и побрел к креслу, виднеющемуся в свете луны, проникающем в комнату через окно.
– Кто здесь? – немного испуганный женский голос, произнесший фразу на английском, заставил меня вздрогнуть, а дверь стремительно отворилась, и в комнату заглянул охранник.
– Оставь, – приказал я гвардейцу, и он, понятливо усмехнувшись в усы, я разглядел это, потому что свет из коридора падал ему на лицо, исчез из комнаты и прикрыл за собой дверь. Представляю, что он про меня сейчас подумал.
– Ваше императорское величество, это вы?
– Это я, леди Рондо, а вот что вы здесь делаете? – я видел только ее силуэт, поднимающийся с диванчика, стоящего недалеко от облюбованного мною кресла.
– У меня разболелась голова, и наш любезный хозяин предложил мне отдохнуть в этой тихой гостиной.
– Значит, я помешал вашему уединению?
– Как вы можете кому-то помешать? – она подошла ко мне почти вплотную. Настолько, насколько ей позволили фижмы ее бального платья.
– На самом деле, много кому, – я усмехнулся и не добавил, что, например, твоему королю. – Леди Рондо, если вы не отойдете, то сможете потом всем, кто захочет вас слушать, рассказывать, что русские действительно варвары.
– Я живу в этой стране уже несколько лет и все надеюсь, что найдется мужчина, который мне это покажет, но увы, пока что все русские просто омерзительно вежливы, – и она сама потянула вниз лиф своего платья.
Ну что же, императорам тоже иногда нужно расслабляться, мелькнуло у меня в голове, когда я поднимал ее за талию, рывком сажая на стол, поднимая юбки и безжалостно сминая панье, благословляя про себя маркизу де Помпадур, которая еще не родилась и не надела на женщин панталоны.
– Это было так необходимо? – хмурые Репнин и Шереметев уже полчаса читали мне нотации, отбивая аппетит. – Так сильно в штанах засвербело, что за первой же юбкой, у носа махнувшей, побежал?
