Сам же маленький принц не произнес за обедом ни слова, да и ел он мало. Из разговоров конюхов, которые донеслись до меня на конюшне, куда я зашел проверить, как обихожены наши лошади, я вынес, что принц Евгений сам просил Карла позволить ему принять свадебный поезд Елизаветы у себя в Бельведере. Встретили нас здесь по первому разряду, впервые за наше путешествие. Во время иной раз кажущейся бесконечной войны с османами, которых принц Евгений считал своими непримиримыми врагами, он сумел перенять от них некоторые привычки, которые сделали пребывание в его замке удивительно комфортным. Впервые с тех пор как поезд пересек границу России, всем нам удалось расслабиться. К каждой спальне примыкала купальня, а для слуг была построена общая, потому что Евгений ненавидел грязь и вовсе не считал вшей благословением Божьим.
Когда он проводил нас впервые по анфиладе комнат, то все, начиная от самодовольной улыбки до пространных лекций о той или иной комнате, просто кричало о том, насколько он любит свой дом и гордится им. Остановившись возле одной комнаты, он внезапно повернулся к нам и произнес:
– Несмотря на великолепный вид, мой дворец недостаточно велик, чтобы выделить каждому гостю по комнате, – при этом он развел раками, словно извиняясь. – Полагаю, что господа офицеры не будут против совместного проживания? Тогда, думаю, что можно уже располагаться, провести омовение, отдать одежду слугам, чтобы они ее привели в вид божеский, а самим немного отдохнуть перед обедом, после которого его величество Карл ожидает вас в своем дворце, дабы приветствовать, и устраивает ассамблею в честь очаровательнейшей из женщин, что мне довелось видеть, а я, признаюсь, видел много прекрасных женщин, включая гурий сералей. Эта ассамблея целиком и полностью будет в вашу честь, ваше высочество, и именно вам предстоит стать на ней хозяйкой, – из-за Лизки, не знающей немецкого, Евгений говорил по-французски. Заслужив одобрительный взгляд Елизаветы, он кивнул и затем сам открыл дверь в комнату, возле которой мы стояли. – Ваше высочество, принц Фридрих, надеюсь, вы не будете против разделить эту скромную обитель с подпоручиком… Михайловым?
Фридрих пожал плечами и вошел в комнату, а я в упор посмотрел тогда на принца Евгения, который после незначительной паузы наклонил голову, обозначив поклон. Ну что же, этого надо было ожидать, все-таки двор Австрийский просто кишит моими родственниками, в большинстве своем довольно близкими, которые даже соглядатаев подсылали к деду, чтобы выяснить, как у меня дела. Тогда-то, в общем-то, Петрушу, который и по-русски говорил с трудом, потому что с ним вообще никто не занимался, начали обучать языкам.
Войдя в комнату, я остановился на пороге. Это было нечто. Мраморный пол, покрытый толстым пушистым ковром, колонны, две кровати с поднятыми балдахинами. Все просто сверкало, а запах свежего белья я ощутил даже отсюда.
Фридрих стоял рядом, растерянно оглядываясь по сторонам.
– Я еще мог бы понять, что меня одарили подобной милостью в то время, пока я был наследником своего отца, но что сейчас послужило поводом для столь поразительной щедрости?
– Я, – ответив Фридриху так, что вызвал еще больше удивления, я решительно стянул сапоги и поморщился. Да, воняло от моих ног знатно. – Ну раз мое инкогнито для хозяина никакая ни тайна, грех не воспользоваться его гостеприимством. И да, раз нам предстоит спать в одной комнате, я хочу, чтобы мой сосед был чист, не завшивлен и не вонял. И похоже у нас с принцем Евгением единое мнение на этот счет.
– А… – пока Фридрих пытался сформулировать мысль, дверь в одну из смежных комнат приоткрылась и оттуда вышла девушка в одной шелковой сорочке, с распущенными волосами, которые закрывали ее словно плащ до самой талии.
– Купальни готовы, господа, – она широко улыбнулась и жестом показала, что нам желательно последовать за ней.
– Вот это да, – я потянулся к застежкам перевязи. – Вот это сюрприз, так сюрприз, – я протянул снятую вместе с оружием перевязь в ручки девушки, которая тут же положила все это добро на стоящий рядом с ней столик. – Полагаю, что купальни для двоих гостей расположены рядом?
Она кивнула, я же повернулся к Фридриху.
– Раздевайтесь, ваше высочество. Сейчас нам дадут возможность окунуться в негу восточного омовения. И пока эти нимфы будут соскребать с нас грязь, а за эту дорогу ее на мне налипло предостаточно, мы с вами побеседуем, и я проясню некоторые моменты, что приводят вас в такое замешательство.
Войдя в купальню, я вдохнул запах благовоний, а ко мне тут же подбежали еще две девушки, которые в один миг меня раздели, оставив в чем мать родила. Хотя вряд ли мать родила меня с серебряным крестом на шее, но распятье – это было то единственное, что осталось на мне.
