Фридрих нерешительно зашел в купальню, когда я уже блаженствовал, сидя в довольно странного вида ванне, довольно короткой, зато высокой, положив голову на специальный валик и закрыв глаза. Послышалось тихое девичье хихиканье, а потом звук погружаемого в воду тела. Приоткрыв один глаз, я отметил про себя, что эти ванны так сделаны специально, чтобы не смущать друг друга излишней наготой, потому что видно было только руки, лежащие на бортах, голову и очень небольшую часть груди.
– На самом деле, вы не простой подпоручик, а родственник императора Петра, – довольно уверенно произнес Фридрих, который сидел в ванне сжавшись, словно его заставили погрузиться в чан с кислотой. – Но я догадывался, слишком уж почтительно к вам относится ваше окружение, даже граф Шереметев, и граф Румянцев.
– Нет, ваше высочество, вы немного ошиблись, – я снова закрыл глаза, чувствуя, что на меня накатывает дремота. – Я и есть император Петр.
В комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь время от времени капаньем воды. Мне на лицо легла легкая ткань, приятно холодная. Промокнув пот, она исчезла, а я почувствовал, как вода колыхнулась, и ее стало заметно больше, потому что она полностью скрыла грудь. И тут же я ощутил на бедрах плотно прижавшееся ко мне тело, в то время как на голову легли нежные руки, заставляющие еще немного откинуться. На волосы полилась теплая вода, и те же нежные ручки принялись втирать в них какую-то жирную субстанцию, наверное, такой вот вариант мыла. Я едва не замурлыкал, но тут же чуть не подавился воздухом, потому что сидевшая на моих бедрах в воде девушка чуть подвинулась, и я ощутил, как к обнаженной коже прижалась упругая грудь, а еще одна пара рук принялась меня намыливать ласкательными движениями. Это было… весьма волнительно. Настолько, что это ощутила девушка. Но чертовка лишь тихонько рассмеялась и направила ручки именно туда, где бунтующее естество требовало так давно не получаемой разрядки.
– О-о-о, – я стиснул борта ванной, чувствуя, как напрягается каждая клеточка моего тела.
– Что вы делаете? – сбоку раздался сдавленный голос Фридриха, которого, скорее всего, подвергли той же нежной пытке.
– Расслабьтесь, ваше высочество, расслабьтесь и получите уже наконец-то хоть от чего-то удовольствие, – не открывая глаз посоветовал я ему, отдаваясь во власть ощущений. Я не видел, кто именно находится со мной в ванне, мне было плевать, лишь бы она не прекращала своих действий. Она оперлась обеими руками мне на плечи, немного приподнялась, а затем опустилась, принеся чистое наслаждение. – В такие моменты… – я не досказал, потому что слова застряли в глотке, оставив только горячую потребность брать то, что мне так бесстыдно предлагалось. А ведь мне в это время еще и голову мыли. М-да, не думал, что принц Евгений может быть таким затейником.
Когда сердце перестало выпрыгивать из груди, я почувствовал, что вода уже не горячая, и сидеть в ней не слишком комфортно, да еще и ощущение гадливости от только что пережитого оргазма. Вот что значит тело подростка, пусть и весьма физически развитого подростка, переполненное гормонами. А ведь беспорядочные половые связи ведут к серьезным венерическим заболеваниям.
Не знаю, что делал Фридрих, я пропустил момент его омовения по весьма прозаичным причинам, но, когда я вылез из ванны, его уже в купальне не было. Какая-то девушка, уж не знаю та ли, что так хорошо меня вымыла, или какая-то другая, тщательно вытерла меня жестким полотенцем и помогла одеться. Шелковая сорочка и исподнее, остальное я решил пока не надевать. Вот чего мне очень сильно не хватало, так это трусов, и я даже подумывал о том, чтобы их «изобрести», но все руки никак не доходили. Из купальни вела еще одна дверь, приоткрыв которую, я обнаружил вполне приличную уборную, в которой даже был слив. Куда все это девалось, я понятия не имел, но выяснять даже не пришло мне в голову. Все равно мне это не пригодится, зато я сейчас со спокойной совестью смогу самостоятельно сделать смываемый унитаз, рассказав всем и вся, что видел нечто подобное у принца Евгения, и чем мы, собственно, хуже?
Фридрих лежал на кровати, закинув руки за голову. Когда я подошел к своему лежбищу, он покосился на меня, но только вздохнул. Я же последовал его примеру, завалившись на кровать и заложив руки за голову.
– Когда рыцари начали возвращаться из крестовых походов, они привозили с собой традиции такого вот омовения, – негромко произнес я, не поворачиваясь в сторону Фридриха. – Это даже изменой не считалось, полагалось, что подобное в порядке вещей.
– Зачем вы мне это говорите, ваше императорское величество? – послышался негромкий голос Фридриха.
