Назавтра мне полегчало, и мы собираемся на вечеринку. Хочу сам сесть за руль. Лав спорит, предлагает вызвать водителя. Но я говорю, что удобнее будет добраться на моей машине. Я, черт возьми, должен контролировать ситуацию. Правда, получается это плохо. Перед выездом оказывается, что Майло едет с нами, так как им с Лав надо наладить связь перед съемками. Будто их и так уже мало связывает, будто не он лишил ее девственности. А теперь еще и расселся сзади рядом с ней, растопырив ноги. А я торчу за рулем, как дурак, как таксист, как прислуга… И каждый раз, когда смотрю в зеркало заднего вида, их колени все ближе.
Рядом со мной впереди Моника. Она в восторге от предстоящего мероприятия. Кто бы мог подумать: ей нравятся стендап-импровизации. Неужели у нее и чувство юмора есть? Она слишком накрашена и слишком накачана для Франклин-Виллидж и театра БНГ, где растрепанные девицы в цветастых легинсах фоткаются с высунутыми языками для своего «Инстаграма». Я не скучаю по той жизни. И будь моя воля, вообще не поехал бы. Спрашиваю Монику, почему она не с Форти.
– У него появились какие-то срочные дела, а мне нужно было подготовиться.
Подготовиться, мать ее! Форти наверняка поехал покупать дурь. Она разбрызгивает себе на лицо какую-то фигню из баллончика. Лав налаживает связь с Майло. В машине воняет косметикой. Все идет наперекосяк. Доктор Ники Анжвин собирает за решеткой свою армию, а я вынужден сопровождать бездельников на вечеринку в память о Хендерсоне. Опускаю стекло, чтобы глотнуть свежего воздуха. Лав немедленно требует закрыть.
– Подожди, – отвечаю я.
Влезает Майло:
– Джо, сзади очень дует.
Еле сдерживаюсь, чтобы не пустить машину под откос.
– Подожди, – повторяю я и судорожно ищу кнопку.
– А мне нормально, – выдает Моника. Ее забыли спросить!
Лав хихикает, как актриса.
– Ну вот, теперь я вся растрепанная… Джо, пожалуйста, закрой окно.
– У тебя отличная прическа, – успокаивает ее Моника, приглаживая собственные идеально прямые волосы. И все трое принимаются обсуждать стрижки.
Когда я наконец закрываю окно, Лав даже меня не благодарит. Она смотрит на Майло.
– Как думаешь, не слишком нарочитая укладка? По-моему, выглядит так, будто я их вытягивала.
– Нет, что ты… А вот она, похоже, вытягивала, – Майло кивает вперед.
– Точно! – подхватывает Моника. – Я сама научилась – по модным журналам. Хочешь, брошу тебе пару ссылок?
Идиоты! Майло заявляет, что хочет составить для каждого персонажа список любимых книг и журналов. Моника вопит, что это чудесная идея. Лав хвалит интересную задумку. А я молчу. Я – пустое место. Безгласный водитель; только фуражки, как у таксиста, не хватает. Майло ловко исключает Монику из общей беседы, переводя разговор на планы по продвижению фильма. Я судорожно пытаюсь придумать, что ей сказать, чтобы втянуть в диалог и прервать наконец затянувшееся молчание, но она моментально утыкается в телефон и начинает с кем-то переписываться. У меня в голове звенящая пустота. Включаю радио. Лав немедленно требует выключить.
– Хорошо, – откликаюсь я. – Без проблем.
– Джо, ты на что-то сердишься?
– Нет.
– Не стоило тебе садиться за руль, – влезает Майло.
– Он сам настоял, – отвечает ему Лав.
– Мне нравится водить.
В зеркале заднего вида отражаются ее глаза. Из-за черной подводки она выглядит чужой.
Майло опускает свою грязную лапу на колено моей девушки.
– Все нормально. Мы справимся? Да, Джо?
Растягиваю губы в широкой ухмылке:
– В точку, Майло!
Мы встаем в пробку, но я сдаваться не намерен. Нравы на дорогах Лос-Анджелеса порой как в столовке старшеклассников. И раз уж я выжил в настоящей школе, справлюсь и с этим, несмотря на то что моя девушка морозит меня и превращается в гламурную голливудскую стерву.
Она обсуждает со своим «партнером», как приятно вернуться в цивилизацию, к ресторанам, торжественным церемониям, стейк-хаузам и выступлениям в БГН и других клубах. Опускаться до такого идиотизма я не собираюсь, но если б у Моники хватило такта, она отложила бы свой гребаный телефон и завела беседу со мной, чтобы развеять нездоровую обстановку в салоне и выдернуть меня из изоляции. И тогда, быть может, Лав приревновала бы и захотела присоединиться к нашей интересной, содержательной, интеллектуально насыщенной оживленной беседе. Так нет, Моника строчит сообщения. Лав шепчется с Майло. Я перебиваю их и говорю, что у меня есть несколько музыкальных подборок из «Кладовки», однако Лав предлагает включить Стива Миллера.
– Почему его? – возражаю я. – Какой-то странный выбор; все равно что требовать в кафе вместо жареной курицы цыпленка-гриль.
Над моей шуткой никто не смеется, а Лав говорит, что ей нравятся цыплята-гриль. И вся эта ситуация напоминает сцену из «2012», когда начинается землетрясение и перед Амандой Пит в полу магазина разверзается огромная трещина. Так и между нами с каждой милей растет дистанция. Теперь понятно, почему в киноиндустрии так высок процент разводов.
