Наконец мы добираемся до Франклин-Виллидж. Там все по-прежнему: та же старая заправка, сайентологическая церковь, обшарпанные домики. Когда я сворачиваю налево на Бронсон-авеню и дальше к каньону, Лав надувает губы:
– Куда ты?
– Я хочу припарковаться сам.
– Если у тебя нет денег на парковщика, давай я заплачу.
Майло закусывает губу. Если он опишет эту сцену в каком-нибудь из своих бездарных сценариев, клянусь, я найду и придушу его. Моника не поднимает головы от телефона. Я въезжаю на стоянку – грубо и небрежно, как плебей, каким, по сути, и являюсь. Лав вскрикивает, хватается за Майло, переигрывает. «Аккуратней, пожалуйста!» Я глушу мотор, она выскакивает из машины. Моника сидит.
– Приехали!
– Ой, да? – кудахчет она и запихивает телефон в сумочку.
Лав улыбается мне, как четвероюродному племяннику.
– Ну как? Рад, что повидаешься с друзьями? Или они работают допоздна?
– Они на такие мероприятия не ходят.
Лав равнодушно берет меня за руку.
– Что же ты не сказал? Я могла бы достать пару контрамарок, ну, то есть билетов на стоячие места.
Делаю вид, что чихаю, и убираю руку.
– Можно было и не объяснять. Я из Нью-Йорка.
– О, я в курсе. Как тут забудешь?
Дальше идем молча. К счастью, никто из моих «друзей» не явится. Я убедился в этом заранее через соцсети. Келвина оштрафовали за вождение в нетрезвом виде, и теперь он работает сверхурочно. У Харви Заглотуса диагностировали рак гортани, и он, как может, противостоит ему, «не теряя юмора и иронии». Дез устраивает вечеринку в честь своей собаки Литтл Ди. Дилайла участвует в прямом эфире какого-то никому не известного интернет-шоу типа «Сегодня вечером».
Мы почти на месте. Вдруг Лав дергает меня за рукав:
– Ты на меня злишься?
– Нет.
– Тогда почему так глупо вел себя в машине?
– Как?
– Прекрати. Ты понимаешь, о чем я.
– По-моему, сейчас ты ведешь себя глупо.
– Вот это, я понимаю, взрослый разговор, – вздыхает она. – Слушай, что произошло? Почему ты закрываешься? Бред какой-то! Мне сейчас не до этого.
– Ну и ладно.
– То есть ты хочешь сказать, что все нормально?
Я пожимаю плечами. Из-за угла показывается Форти и машет нам.
– У меня сейчас нет времени, – заявляет Лав.
– Нет времени на меня?
Не ожидал, что все кончится так быстро. Ее подводка напоминает боевой раскрас.
– Джо, так не пойдет.
– О чем ты, черт возьми?
– У меня напряженный период, а ты еще усугубляешь, вместо того чтобы помочь.
– Я усугубляю…
Хочется схватить ее на руки и забросить на плечо как раньше, но я сдерживаюсь, ведь теперь она этого не хочет. Она больше не хочет меня.
– Нам нужно поговорить после шоу.
Это конец. Девушка, которая любит, сказала бы «хочу», а не «нужно». Как я мог надеяться? Легко подобрала меня – легко и бросит.
Отпускаю ее.
– Как знаешь! – Лав пожимает плечами и спешит к брату с Майло обсуждать свой драгоценный фильм.
Меня догоняет Моника.
– Что случилось?
Только этой дуры мне сейчас не хватало!
– Ничего.
Сердце разрывается от боли.
– Отлично. А то я так готовилась к этой вечеринке! В моем агентстве по найму не любят, когда сотрудники надолго отлучаются. Ну, ты понимаешь?
– То есть?
Моника пялится на меня озадаченно.
– Место съемки, – говорит она так, будто я должен знать. – Мы едем туда все вместе. Ты не с нами?
Теперь понятно, о чем Лав нужно было поговорить: она бросает меня и с собой не берет.
Моника закусывает губу.
– Упс! Я думала, ты знаешь… Форти меня еще вчера пригласил. Ты только не заводись. Пойдем лучше веселиться!
Да чтоб они подавились своим весельем! Я не из тех, кого бросают. Жизнь научила меня бить первым. Уйду сам! Пусть Лав остается брошенкой вместе со своими идиотскими теннисными ракетками (взять бы их и разломать в щепки). Мы все лето провели вместе, а ей не хватило совести сказать мне прямо в глаза, что она не берет меня на съемки. Даже не обернулась ни разу, уходя. И новые джинсы слишком обтягивают ее задницу (надеюсь, молочница ей обеспечена).
На вечеринке она появляется с Майло под ручку, приветствует Сета Рогена с супругой. Улыбки, объятия, воздушные поцелуи. На меня не смотрит и не делает знаков, чтобы я подошел. Зато Келвин находит меня сам: у него освободился вечер, и он здесь, обнимает меня и засыпает вопросами. За лето он поправился, и под футболкой с портретом Хендерсона намечается пузо. Вот бы Лав сейчас смотрела на нас и мечтала, чтобы я ее представил… Но нет, одергиваю я себя, это лишь пустые фантазии. Ее друзья богаты и знамениты, до меня ей теперь нет никакого дела. Келвин отпускает скабрезную шуточку про то, что я сорвал куш. Не смешно.
Моника, увязавшаяся за мной, проверяет время на своих смарт-часах. Келвин хватает ее за руку.
– Подарок парня, – хихикает она. – Сама себе никогда такие не купила бы – дорого.
– У тебя есть парень?
Она кивает, однако флиртовать не перестает.
– Увидел их у меня в «Пинтересте» и подарил. Иногда он бывает такой милый…
– А твои часы где, Джо-бро? – Келвин поворачивается ко мне.
– В магазине, – отрезаю я.
