Форти наконец заткнулся, отложил рюкзак и теперь рассматривает себя в зеркале заднего вида.
– Хорошо, что мы сюда приехали. Обожаю клоунов.
Еще бы! Он сам как клоун: с мясистым красным носом, всклокоченной копной сальных волос, жирным пузом, выпирающим из зеленых шорт, – ночной кошмар, преследующий и мучащий Лав. Мерзкое чудовище, которое ей приходится любить, как детям приходится терпеть клоунов, хотя все мы знаем, что они не добрые весельчаки, а жуткие толстые старики со зловещими ухмылками на размалеванных лицах.
– Форти, посмотри в Интернете, есть ли у них свободные места.
– Старина, нам непременно надо здесь что-нибудь снять. Это будет бомба. Точно! Так и назовем – «Бомба». Что-то вроде «Одиннадцати друзей Оушена», скрещенных с «Пилой». Жертвами будут клоуны, а злодеями – туристы, эдакая сладкая парочка, которая держится за ручки и все время обнимается.
– Класс, – говорю я. – То есть клоуны – жертвы.
– Да. Значит, наши голубки сюда приезжают, и девица такая: «Ненавижу клоунов», а парень ей: «Я тоже». Они жалуются администратору мотеля, а потом достают из чемодана взрывчатку и разносят тут все к чертовой матери.
– Форти, ты посмотрел, есть ли свободные номера?
Он игнорирует мой вопрос и вздыхает:
– В прошлый раз я был здесь с Лав и Бредом-Бредом-Драндулетом.
Делаю вид, что впервые об этом слышу. На самом-то деле я и привез его сюда только потому, что Лав пару месяцев назад выложила в «Инстаграме» старую фотку из прошлой жизни, когда она употребляла наркотики, носила кольцо в языке и подводила глаза снизу, а не сверху. Они остановились здесь по пути на безумный фестиваль «Горящий человек», привлеченные гигантскими рекламными щитами «Бесплатный Wi-Fi» и «Всё для байкеров». Форти тогда исчез вместе с машиной и объявился только через месяц, естественно, ни перед кем не извинившись.
Я объезжаю мотель, чтобы посмотреть на заброшенное старое кладбище.
– Жаль, что у нас нет грибов, – сетует Форти. – Обстановочка располагает.
– Черт, да! – вру я и паркуюсь в самом дальнем углу. Хотя камер вроде не видно, воспоминания о кружке с мочой, оставленной в Род-Айленде, не дают мне расслабиться.
– Я знал, я чувствовал, старина, что на самом деле ты нормальный парень.
Протягиваю ему сто долларов, выигранных в Вегасе.
– Картой лучше не расплачиваться, а то и оглянуться не успеешь, как сюда прискачет вся твоя семейка в полном составе.
– Смотри и учись, – смеется он и показывает поддельные документы. – Я – Монти Болдуин. Уловил? Потерянный пятый брат.
Вот она, истинная мечта Форти, – четверо братьев вместо одной Лав.
– Жди здесь.
Он выскакивает из машины и трусит в офис управляющего. Рюкзак подскакивает за спиной. Смешно, а ведь я еще при первой встрече гадал, знаком ли он с «Джокером» Хоакином Фениксом…
Вылезаю из машины и иду на кладбище. Сверху – палящее солнце, снизу – мертвые кости: кто покончил жизнь самоубийством, кто погиб в перестрелке, кто умер от чумы. Причиной смерти Форти стану я, но об этом не будет ни слова на его могиле. Интересно, на многих ли надгробиях здесь написана правда…
К стене мотеля прислонена лопата, и я с удовольствием закопал бы Форти прямо тут. Увы, вокруг многолюдно: дальнобойщики, хиппи с камерами «ГоПро», семейная пара, прикидывающая, не перепугаются ли дети, если остаться тут на ночь. Жизнь Форти окончится не здесь (а жаль, местечко атмосферное); пока мне нужно лишь, чтобы он зарегистрировался и поболтал с управляющим, который, как пишут в отзывах, запоминает всех. Потом, когда нагрянет полиция, он непременно припомнит придурочного торчка по имени Монти Болдуин. И даже если всплывет, что тот болтал с кем-то на парковке, опознать меня в такой мешковатой одежде, в бейсболке и на арендованной тачке будет невозможно.
Я возвращаюсь в машину, достаю пять таблеток оксикодона, закидываю их в бутылку с водой и как следует встряхиваю. Появляется Форти.
– Прошвырнемся до горячих источников? – предлагаю я (спасибо «Гуглу», там действительно найдется ответ на любой вопрос, даже на такой: «Где прикончить урода в пустыне?»).
– Спрашиваешь, старик! У меня с собой есть аяуаска – занырнем и достигнем полного просветления. Считай, ты не жил, если не испытал такого. Мы с тобой прям как герои Керуака или этого чувака, которого Джонни Депп играл, в Вегасе они там тусили, у него еще рюкзак был с наркотиками и солнечные очки[17].
Идиот!
– Хантер С. Томпсон?
– Точно, он!
Я завожу машину и сую ему бутылку.
– Попей. В дороге будет жарко.
Он хватает не глядя и делает огромный глоток.
– Старина, такой ты мне нравишься гораздо больше! К черту Голливуд, семью, правила и всякие глупости. Мы с тобой люди искусства, а сестренка – нет, тут уж ничего не попишешь.
В магнитоле играет моя подборка из «Идеального голоса». Форти ржет и заявляет, что ужасный музыкальный вкус – лучшее доказательство моего творческого гения.
– Это абсолютная свобода! – орет он.
Я сдаю задним ходом и еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его.
– Ага, свобода.
