Охранник развернул карету и устремился вниз по холму.
«Итак, они поклонялись ему, — удивленно подумала Болдиринфа. — Этого умершего юношу они превратили в бога. По крайней мере, так казалось. Все это было таким странным, потому что все происходящее так или иначе связано с этим мальчишкой».
Ее встревожило, что подобные вещи продолжались. То, что в аллее был устроен алтарь, что дети приносили Кандалимону жертвоприношение, словно он являлся богом, казалось ей неправильным.
«Хотя, возможно, все не так уж серьезно», — убеждала она себя.
Она припомнила многие несоответствия в своей длинной жизни. Причинило ли хоть одно из них какой-нибудь реальный вред? То были неустойчивые времена. Наступление Новой весны вытряхнуло Нацию из извилистых проходов кокона, столкнув ее с неизведанными тайнами огромного мира, так что нет ничего удивительного в том, что те люди ухватились за новые способы спасения, когда старые не смогли принести немедленного удовлетворения.
Некоторые новшества оказались мимолетными. Например, странный культ человека разумного, который возник в последние дни в Венджибонезе, когда некоторые простолюдины тайно встречались для выполнения ритуальных танцев вокруг статуи человека разумного, которую они разыскали где-то в старом городе, и произносили перед ней молитвы, приносили жертвы. Но это исчезло во время второй миграции.
С другой стороны, поклонение чужеродному богу Накабе, который вошел в жизнь племени после союза с бенгами, казалось недолговечным. В моду время от времени входили и другие вероучения, сосредоточивающиеся на звездах, великом океане и подобных вещах. До Болдиринфы доходили слухи о том, что Нилли Аруилана — поклонница джиков и в своей комнате в Доме Накабы хранит их талисманы.
«Что же, может, и так», — подумала Болдиринфа. Она была благочестивой женщиной, — достаточно благочестивой для того, чтобы понимать, что набожность существовала во всем. Совсем необязательно, что Божественная Пятерка — единственный носитель святости. Просто именно им она присягнула служить. Это не означало, что они истинные боги, а остальные ложные: по ее мнению, они обладали большей полнотой святости. Если дети хотели делать жертвоприношения в память о Кандалимоне, пусть будет так. Преклонение есть преклонение.
— Поторопись, — обратилась Болдиринфа к охраннику. — Ты не можешь заставить своих зенди передвигаться быстрее? Пойми, Нилли Аруилана крайне слаба. Моя помощь ей крайне необходима.
— Но вы только что сказали…
— Если ты не собираешься воспользоваться кнутом, то дай его мне. Думаешь, я побоюсь им ударить? Давай быстрей, парень. Быстрей!
Нилл и Аруилана лежала в одной из верхних комнат резиденции вождя. Ее глаза были закрыты; дыхание — замедленным и неглубоким; ее мех спутался и взмок. Время от времени она бормотала что-то нечленораздельное. Казалось, она пребывала в сфере, находившейся за сознанием, более далекой чем сон, но все же по эту сторону жизни. Увидев ее в таком оцепенении, Болдиринфа вспомнила нечто из своей далекой молодости, из коконовских времен: странное существо — Креш утверждал, что человекоподобное, — кого племя называло Сно-мечтателями, кто на протяжении нескольких лет пролежал в состоянии непрерывного сна и проснулся и умер лишь в тот день, когда нация получила предзнаменование о Переходе. Он спал также, словно больше находился в ином мире.
Кровать Нилли Аруиланы окружала небольшая унылая группа. Разумеется, там была Таниана, казавшаяся такой натянутой, словно вот-вот порвется. Креш тоже заметно постарел за эти несколько дней. Также там находились Хазефен Муери, ювелир Трамасилу, Фашинатанда — слепая крестная мать Танианы; архитектор Тисхали, торговец зерном Стернак Хатилифон и его супруга Сипулакинайн, которая была больна и походила на затухающий уголек, уже осененный смертью. Были и другие, но их жрица определить не смогла.
Она не понимала, что вся эта толпа делала в комнате больной. Можно было не сомневаться, что все хотели предложить свою помощь. Но они слишком близко прижимались к несчастной девушке. Быстрыми, нетерпеливыми движениями рук Болдиринфа выставила всех за дверь, кроме Танианы и Сипулакинайи, чье присутствие было в определенном смысле необходимым. Она позволила остаться и старой Фашинатанде, которая тихо сидела в углу, не ведая о происходящем.
— Где ее нашли? — спросила Болдиринфа.
— В озерном крае, — сказала Таниана. — По словам Сипирод, она лежала, уткнувшись лицом в грязь возле небольшого водоема. Вокруг нее собралась кучка животных, чтобы рассмотреть ее поближе: несколько кэвианди и стинчутулов, небольшие стада скантринов, пара габулов. Сипирод утверждает, что никогда не видела ничего подобного. Все выглядело так, словно животные охраняли ее. Должно быть, Нилли провела там около двух дней, — снедаемая лихорадкой, как говорит Сипирод. Скорее всего девочка пила воду из водоема и, разумеется, ничего не ела.
— Она приходила в сознание?
