— Она только бредит. Иногда она бормочет — Королева, Гнездо и все такое. И называет имя Кандалимона. Ты знаешь, что они были любовниками? Болдиринфа, они хотели вместе сбежать к джикам!
— Бедная девочка. Неудивительно, что она сбежала. — Но затем жрица презрительно крякнула. На это никто не обратил внимания.
— Принесите сюда этот стол. Поставьте на него мою сумку — так, чтобы я могла до нее дотянуться. И дайте мне что-нибудь, на что я смогла бы сесть возле кровати. Вы знаете, что только так я смогу удержаться на ногах.
Она взяла руку Нилли Аруиланы и пробежалась по ней пальцами, нащупывая жизненные потоки. Они были очень слабыми. Девушка была тепла, одна река души струилась медленно, словно замерзавшая ртуть. Болдиринфа отвернулась от Танианы, не желая, чтобы вождь поняла степень ее обеспокоенности. Еще несколько часов в том болоте, и здесь бы находилась мертвая девушка. Хотя возможность потерять ее все еще оставалась.
«Нет. Я этого не допущу», — подумала Болдиринфа.
Она достала из сумки два огромных целительных жезла и положила их рядом с Нилли Аруиланой, которая едва шевелилась. Вынув свои травы и мази, она разложила их на столе. У изголовья Нилли Аруиланы она поместила талисман Фрита Целителя, а в ногах — талисман Муери Утешителя.
— Принеси мне жаровню, — обратилась она к Си-пулакинайн. — Мы сожжем на ней листья рита, а присматривая за ней, вдыхай курения сама. От этого тоже будет кое-какая польза.
— Я уже поправляюсь, — отозвалась Сипулакинайн.
Жрица скептически посмотрела на супругу торговца зерном.
— Хвала за это Джиссо, — не особо уверенно сказала она.
Они стали вместе поджигать ароматические травы. Таниана наблюдала молча и неподвижно. В дальнем углу, ничего не видя, монотонно молилась старая Фашинатанда. Вверх стал подниматься пурпурный дымок.
— Еще, — потребовала Болдиринфа. — Еще пять веток.
У Сипулакинайн тряслись пуки. Но она подбросила ветки в огонь. Болдиринфа взяла Нилли Аруилану за лодыжки и подержала их. Она чувствовала, что легкие девушки стеснены. Она чувствовала утомленность ее сердца, центр ее души был переохлажден и ослаблен. Нилли Аруилана была достаточно сильной, и эти недуги можно было из нее изгнать.
Дым все больше наполнял комнату.
Теперь богов можно было видеть.
У Болдиринфы имелся огромный опыт в видении Божественной Пятерки. Боги обретали знакомые формы и лица. Муери Утешительница очень напоминала ей Толайри — высокую, статную и красивую женщину. Доинно Разрушитель походил на Харруэла — свирепого краснобородого гиганта. Джиссо был разумным и отдаленным, с редким мехом, делавшим его похожим на человека. Эмакис Поставщица был толстой и веселой. Фрит Целитель был серьезным и хрупким, словно маленький Креш. Теперь они стояли возле нее. Она указала на спавшую девушку, и боги кивнули. Фрит рассказал, что надо делать, и Болдиринфа, несмотря на то что чувствовала беспокойство, без колебаний приготовилась это исполнить.
— Теперь ты должна покинуть комнату, — сказала она Таниане.
— Я…
— В тебе слишком много силы. Нам нужна только больная, старая и толстая женщина.
Таниана разинула было рот, но промолчала. Она одарила Болдиринфу удивленным и, возможно, гневным взглядом и не произнеся ни слова, вышла.
Теперь Болдиринфа стала накладывать целительные мази: одну на губы Нилли Аруиланы, другую — на грудь, третью — между бедрами. Когда тепло кремов из трав стало проникать в кожу, Нилли Аруилана зашевелилась и что-то пробормотала.
— Подведи старуху, — приказала Болдиринфа Си-пулакинайн. — Я хочу, чтобы она села на кровать и положила руки на ноги девочки. Сама садись сюда и держи ее голову на своей груди. Я собираюсь с ней снестись.
Сипулакинайн кивнула. Несмотря на то что сама была еще слаба и неуверенно стояла на ногах, она обняла трясущуюся старуху за плечи и, подведя к кровати, усадила на указанное Болдиринфой место. Потом легла и стала баюкать голову Нилли Аруиланы.
Болдиринфа тяжело переместила свое громоздкое тело, пока ее орган осязания не оказался в пределах досягаемости органа осязания Нилли Аруиланы. Вопрос о том, чтобы она легла рядом с девушкой на кушетку, что считалось обычным положением, отпадал сам собой; но сношение могло осуществляться и другими способами. Она подняла голову и увидела улыбавшуюся Муери и Фрита, поднявшего в знак одобрения руку. Сам Джиссо помог принять ей позицию.
Теперь наступил момент сомнений и тревог.
Болдиринфа была слишком стара, чтобы испытывать страх, однако не была лишена опасений. Однажды она уже сношалась с Нилли Аруиланой, несколько лет назад — как оказалось, это было накануне ее захвата джиками, — когда она пришла к Болдиринфе для традиционного инструктирования в этом деле. Болдиринфа не забыла того сношения.
