Но вскоре караван стал взбираться на холмистую местность. Там было значительно суше, однако фермы больше не встречались. Земля была коричневой, каменистой и лишенной растительности. С севера дул ветер. Кое-где бродили дикие звери, которые вряд ли приближались к оседлым территориям. Над головой зловеще проносились стаи большекрылых грифов с изогнутыми клювами. По ночам эту обнаженную местность заливал холодным, мерцающим светом огромный серебряный глаз изрубцованной Луны, потемневшей от нанесенных ей холодными звездами ран.
Благодаря опытному руководству Эспересейджиота, зенди отлично справлялись со своей задачей. Каждый день они пробегали с огромным усердием. Это были стройные серые звери со впалыми боками, горделиво выгнутыми шеями, аристократичными круглыми головами и нервными ноздрями. Когда они двигались, то фыркали и гарцевали.
Теперь Фа-Кимнибол понял, почему в первые дни путешествия Эспересейджиот так жалел зенди. Эти звери были натренированы только для городских перевозок. Они привыкли таскать колесницы принцев и никогда не использовались на открытой местности. Если вымотать их с самого начала, когда легко достать фураж, то какой запас останется у них на более трудные дни? Согласно теории Эспересейджиота, надо было дать им возможность постепенно стать выносливее, чтобы они могли полностью набраться сил к тому моменту путешествия, когда на их долю выпадет более трудная задача.
— Я должен извиниться перед тобой, — спустя десять дней пути сказал Фа-Кимнибол главному возничему. — Твой способ обращения с зенди самый верный.
Эспересейджиот только ухмыльнулся. Ему было наплевать на извинения и похвалы — его интересовали только зенди.
Теперь они продвигались по незащищенному от ветра прибрежному плато, расположенному между Доинно и Джиссо. Его бледную каменистую почву покрывали изогнутые серые растения. Вдоль дороги встречались разрушенные города Великого Мира. Правда, от них остались лишь неясные белые линии — эскизные наброски фундаментов и мостовых. Креш посылал сюда группы университетских студентов, чтобы они откопали что-нибудь еще, но здесь уже нечего было искать.
Приказав остановиться возле первого из этих поселений, Фа-Кимнибол огляделся вокруг. Он представил себе народ с темно-синими глазами, который когда-то здесь жил, — мясистых рептилеподобных тварей с удлиненными челюстями, огромными головами и тяжелыми бедрами, которые, подобно философам, неторопливо разгуливали вокруг, опираясь, как на костыли, на свои гигантские хвосты, и при этом их выпуклые голубые глаза вспыхивали одухотворенным светом.
Раньше он обязательно поискал бы на этом поселении пару безделушек Великого Мира для Нейэринты. Ее всегда радовали вещи такого рода — кусочек окаменелой кости или осколок какого-нибудь таинственного инструмента. Она украшала стены своей виллы странной, часто навещаемой ею коллекцией грубых и уродливых обломков древности и могла ими любоваться часами.
Теперь он ковырялся в этих развалинах только из-за навевавших тоску воспоминаний, а может, для того чтобы развлечься. Не исключая возможности натолкнуться на какое-нибудь блестящее приспособление былых времен, которое способно творить чудеса, на что-нибудь никем еще не найденное, просто лежащее на поверхности земли. Например, на оружие, способное уничтожать джиков. Или даже на кости синеглазого. Их еще никто не находил. Он шарил ногами по покрытой известкой почве, но там ничего не было.
Повинуясь своему капризу, он распорядился прокопать небольшую канаву. Слуги копали час, а то и больше, но смогли принести ему только кусок ржавого железа, который тут же рассыпался в его руках. Он содрогнулся и выбросил остатки в сторону.
Он вдруг в полной мере ощутил всю древность мира, прежних миров, которые накладывались на этот, подобно корке, подобно слоям пленки.
Здесь присутствовали отголоски истории, отголоски утраченного волшебства — волшебства, которое существовало до сих пор, но было вне пределов его досягаемости. Его начинала охватывать глубокая меланхолия. Его разум задержался на Великом Мире, на всем том, что он из себя представлял. Почему, несмотря на все свое величие, он погиб? Почему великие цивилизации умирают подобно простым смертным?
Здесь он столкнулся с недостаточностью своих знаний — с недостаточностью ума. «А Креш понимает такие вещи, — подумал Фа-Кимнибол. — Мы оба из одной плоти — ну, почти, он и я, однако он знает все, а я… а я ничего. Я всего лишь огромный и сильный Фа-Кимнибол, которого некоторые считают глупым, хотя это не так. Да, я невежествен. Но не глуп. Когда вернусь, надо будет поговорить об этом с Крешем».
— Интересно, почему так получается, — сказал Фа-Кимнибол Симфала Хонджинде, своему заместителю, — что Венджибонеза просуществовала столько лет, но в любом случае достаточно для того, чтобы мы смогли прийти туда и поселиться. А от этих городов не осталось ничего, кроме прожилок пыли и ржавчины.
