Госпожа Дормайле не спросила, что Морейн знает или думает о происшествии с самозванцем. Это не ее дело. По лицу банкирши не пробежало и тени любопытства. Подобная сдержанность и была причиной, почему Морейн держала при себе в Башне совсем немного денег, разве только на карманные расходы. Когда она была послушницей, не имевшей права выходить в город, деньги были ни к чему, однако привычка держать свои дела в тайне заставила Морейн возобновить эту практику после того, как она стала Принятой. Закон Башни требовал от всех Айя равного вклада в банк Башни, и теперь, когда Морейн носила шаль, ей не хотелось, чтобы о ее финансах стало известно другим Голубым, а тем более другим Айя. Особенно после того, что только что услышала.
Письмо госпожи Дормайле Башня могла задержать, лишь по одной-единственной причине – таким образом Совет надеялся успокоить ее, внушить ей мысль, будто они передумали сажать ее на Солнечный Трон. Но они предприняли первые шаги, а скорее, – поскольку осторожничали не меньше, чем вор, пытающийся срезать кошелек богатой и хорошо охраняемой леди, – шаги далеко не первые. Однако этого вполне достаточно, чтобы разгадать их намерения. Ничем другим объяснить появление кайриэнца, пытающегося выяснить, как она распоряжается своими деньгами и кому их переводит, невозможно. О Свет, они затеяли все это еще до того, как Морейн сообразила, что происходит. Иначе она уже нашла бы выход.
Разумеется, девушка не позволила ни одной из этих мыслей отразиться на лице. Она прихлебывала вино, – ощущая, как его сладость согревает ей гортань, – и воплощала собой полную безмятежность.
– Вы поступили по отношению ко мне очень достойно, госпожа Дормайле. Это делает честь вашему дому. Прошу вас, переведите уместную сумму с моего счета на ваш, в качестве компенсации. – Как и подобает, банкирша дважды отклонила это предложение и лишь потом неохотно приняла его. Но Морейн едва обратила на это внимание. Свет, она должна найти выход!
Она начала строить планы. Не для бегства – но чтобы быть готовой. Морейн передала банку «доверенное письмо», а перед уходом отдала распоряжения, услышав которые, госпожа Дормайле не выказала и тени удивления. Вероятно, потому, что она тоже была кайриэнкой и, следовательно, привыкла к
Вернувшись в Башню, Морейн принялась за расспросы, пока не определилась с именем одной швеи. Не менее пяти Голубых порекомендовали ей Тамору Алкохиму как лучшую в Тар Валоне. Даже те, кто называл другие имена, признавали, что Тамора шьет очень хорошо. Поэтому на следующий день Морейн с Суан, наняв портшезы, направились к лавке госпожи Алкохимы. Суан всю дорогу ворчала о слишком высокой цене. Вот уж, право! Всего-то серебряный пенни. Морейн пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить Суан проехать с ней. Неужели она, в самом деле, считает, что четырех платьев достаточно? Ей пора отучаться от привычки на всем экономить.
Вдоль стен мастерской госпожи Алкохимы тянулись доходившие до самого потолка полки, заваленные рулонами шелка и тонкой шерсти всевозможных оттенков. Принадлежащие швее помещения, наряду с несколькими другими крупными лавками, занимали нижний этаж здания, состоявшего, казалось, из сплошных изгибов. Оно очень хорошо подходило Таморе. Рядом с ней, светлокожей доманийкой, даже Гайтара показалась бы мальчиком. Когда она вошла, чтобы приветствовать посетительниц – шали Айз Седай требовали от хозяйки встретить их лично, – трудно было сказать, что она идет; нет, она, скорее, грациозно плыла между манекенами в незаконченных одеяниях и полочками с лентами и кружевами. Полдюжины помощниц Таморы, молодые хорошенькие девушки – каждая наряжена в великолепно сшитое платье в стиле ее родной страны, – присели в глубоком реверансе перед Морейн с Суан, но от самой швеи они не получили даже намека на реверанс. Она знала, какое место занимает в этом мире. Ее бледно-зеленое платье, элегантное и одновременно простое, ясно говорило о таланте Таморы, хотя и облегало ее фигуру довольно волнующим образом, так, что не оставалось никаких сомнений в том, что именно скрывает шелк.
Томная улыбка Таморы стала шире, когда она услышала о величине заказа, и неудивительно. Мало кто из клиентов заказывали ей целый гардероб за один визит. По крайней мере, это относилось к Морейн. Под напором подруги, Суан согласилась на шесть платьев, – по одному на каждый день недели, считая с теми, что у нее уже были, – но ей хотелось, чтобы все они были шерстяными. Морейн заказала двадцать, половину из них – дорожные, с юбкой для верховой езды, и все – из лучшего шелка. Она обошлась бы и меньшим числом, но нельзя забывать о нездоровой заинтересованности Совета. Заказ на двадцать платьев заставит их думать, будто она намерена обосноваться в Тар Валоне надолго.