Вскоре Морейн и Суан оказались в задней комнате, где четыре помощницы под присмотром Таморы раздели их донага и сняли с них мерки, поворачивая так и этак, чтобы портниха хорошенько разглядела, с чем ей придется работать. Почти в любых иных обстоятельствах подобное чуть ли не до смерти смутило бы Морейн. Но здесь – швейная мастерская, а это совсем другое дело. Затем пришло время выбирать ткани. Тамора знала, что означает бахрома на их шалях, и в предложенных образцах преобладали голубые оттенки.
– Запомните, я хочу получить приличные платья, – заявила ей Суан. – Высокий ворот и ничего чересчур облегающего. – С этими словами она многозначительным взглядом окинула наряд самой Таморы.
Морейн чуть не застонала. Да ниспошлет Свет подруге сообразительности не продолжать в том духе!
– По-моему, это для меня слишком светло, – промолвила Морейн, когда высокая светловолосая девушка в зеленом платье с чересчур низким квадратным вырезом накинула на нее отрез небесно-голубого шелка. – Я бы хотела что-нибудь в кайриэнском стиле, но без цветов Дома и вышивки, – добавила она. Никогда бы она не стала носить цвета дома Дамодред в самой Башне.
– Разумеется, кайриэнский покрой, – сказала Тамора, задумчиво теребя большим пальцем нижнюю губу. – Он очень хорошо вам пойдет. Но этот оттенок прелестно смотрится с вашей светлой кожей. Половина ваших платьев должна быть светлых тонов, а половина – с вышивкой. Вам необходима элегантность, а не простота.
– Может быть, четверть? – Кайриэнский покрой хорошо пойдет ей? Возможно, белошвейка хочет сказать, что доманийское платье на ней смотреться не будет? Впрочем, ей такого и самой не хочется. Платье Таморы – просто неприличное! Но сейчас дело было в принципе.
Портниха покачала головой.
– По меньшей мере треть в светлых тонах, – твердо сказала она. – По меньшей мере. И половина с вышивкой. – Слегка нахмурившись, вновь потерла губу большим пальцем.
– Треть и половина, – согласилась Морейн, пока та не перешла в наступление, о чем, как видно, уже подумывала. Имея дело с хорошей швеей, нужно уметь торговаться. Ничего, немного вышивки можно пережить.
– А у вас нет чего-нибудь подешевле, госпожа Алкохима? – спросила Суан, хмуро разглядывая на себе тонкую синюю шерстяную ткань. О Свет, теперь она говорит о цене! Ничего удивительного, что хлопотавшие вокруг нее девушки пришли в ужас.
– Простите, Тамора, мы прервемся на минутку? – сказала Морейн и, когда швея кивнула, протянула отрез шелка андорской девушке и поспешила оттащить Суан в сторонку.
– Послушай, что я тебе скажу, Суан, и не спорь со мной, – торопливо зашептала она. – Нам нельзя заставлять Тамору ждать слишком долго.
Суан, хмурясь, оглянулась на доманийку. Свет, она
– А проклятый сапожник скажет нам, какие туфли покупать, и заломит такую цену, что на эти деньги можно купить пятьдесят новых сетей?
– Нет, – нетерпеливо сказала Морейн. Тамора всего лишь приподняла бровь, однако с таким же успехом ее лицо могло быть мрачнее грозовой тучи. Значение приподнятой брови было яснее чистейшего хрусталя. Они заставляли ждать ее слишком долго, и за это им придется заплатить. Да еще эти хмурые взгляды Суан! Морейн заторопилась, шепча как можно быстрее: – Сапожник сделает то, что мы захотим, и мы будем с ним торговаться, но не слишком упрямо, если хотим получить хорошую работу. То же относится к тем, кто будет делать нам перчатки, чулки, сорочки и все прочее. Радуйся еще, что нам не требуется парикмахер. Лучшие парикмахеры – настоящие тираны, ничем не лучше парфюмеров.
Суан коротко рассмеялась, словно бы Морейн шутила. Но она поймет, о чем идет речь, если однажды ей придется сидеть перед парикмахером, не имея ни малейшего понятия, что происходит с ее волосами, пока маэстро не закончит и не позволит ей посмотреть в зеркало. По крайней мере, так было в Кайриэне.