— Я простил Франческу. И не собираюсь с ней разводиться, — тихо и бесстрастно сообщил он. – А если тебя волнует репутация семьи, то в полиции свое пулевое ранение я объяснил случайностью. Чистил пистолет, не знал, что в стволе есть патрон. Жена, увидев кровь, страшно перепугалась и до сих пор пьет транквилизаторы. Так что честь семьи спасена.
Франческа, проходя мимо, невольно услышала все, что говорил Марселу. Дыхание у нее перехватило, в висках застучала кровь, в глазах вспыхнуло пламя бешенства: «Подумать только! Он ее простил!». Она вихрем вылетела из дома, села в машину и погнала ее к пиццерии «Ла Мамма». Сейчас она разберется с мерзавкой Аной и ее незаконнорожденными детьми!
Когда она вошла в пиццерию, нервы ее были как натянутая пружина. Народу там было, как всегда, полно. Сияя белозубой улыбкой, Ана разговаривала с одним из посетителей. Как только она узнала Франческу, улыбка с ее лица на миг исчезла. Но тут же Ана вновь улыбнулась: она не боялась, не желала бояться этой мымры!
А Франческа мысленно уже вцепилась ей в волосы, исцарапала лицо, избила, растоптала, сокрушила, стерла с лица земли. Ненависть действовала быстрее взрывчатки. На руинах уже выросла трава, и все позабыли, что здесь когда-то была пиццерия и жила на свете женщина по имени Ана! Та самая Ана, что в реальности кончила говорить с клиентом и уже без всякой улыбки пригласила пройти ее, Франческу, в заднюю комнату пиццерии.
— Или ты оставишь моего мужа в покое, или я тебя убью, — прошипела Франческа, едва оказалась за дверью. – Марселу не хочет с тобой жить! Он не хочет видеть твоих ублюдков!
Ана побледнела.
— Не смейте оскорблять меня в моем собственном доме! – возмутилась она.
— С каких пор этот дом твой? Это все наше! Мое! Моего мужа и сестры!
— Вы забыли, что я давным-давно уже ваша компаньонка. Я внесла долю своим трудом, и вы немало нажились на моем труде.
— Ах вот как? – Франческа и в самом деле принялась сбрасывать с полок кастрюли, приговаривая: — Хватит! Или ты оставляешь в покое моего мужа, или прощайся с жизнью! Я уничтожу эту дыру и твоих подзаборных ублюдков!
Не зная, как остановить этот припадок ярости, Ана бросилась звонить Марселу на комбинат. Она не сомневалась, что уж теперь-то он все решит!
Вернувшись, она уже не застала Франческу. Груда битой посуды и звучащая в ушах угроза – вот все, что осталось после визита этой сумасшедшей.
— Мы едем с тобой в Италию, — вот какое предложение вместо долгожданного решения привез ей Марселу.
Ана обомлела: какая Италия? О чем он говорит? Как она может бросить детей? Пиццерию? И главное, зачем? Что ей там делать, в этой Италии?
— Это будет нашим свадебным путешествием, Ана, — нежно шепнул Марселу.
Глаза Аны засияли, вздох облегчения вырвался из груди. Нет, она не ошиблась в своем Марселу. Он привез ей долгожданное решение! Но как она могла забыть, что ее Марселу любит сюрпризы! И какой чудесный, какой счастливый был этот сюрприз!
— Ты полетишь первая и будешь ждать меня в гостинице в Сорренто. На следующий день я тебя догоню. Мне тут нужно закончить кое-какие дела. Договорились?
— Да, — едва вымолвила сияющая Ана.
Раз Марселу наконец-то решил жениться на ней, она готова была ехать хоть на край света.
Филомена с укором смотрела на обессилевшую сестру, сидевшую перед ней в кресле.
— Сейчас Марселу уедет в деловую поездку в Италию. Я его посылаю, зная, что он прекрасно справится с моим заданием. Он оторвется от своей кухарки, а мы тем временем решим, что нам делать, — говорила она, расхаживая перед Франческой. – И вообще, я не понимаю, с чего это ты вдруг так разбушевалась? Ты же прекрасно знала, что твой муж живет с этой кухаркой, что у него от нее дети. Разве наш человек не следил за ним?
— Ну, во-первых, я знала далеко не все. Марселу всегда отрицал свою связь, утверждал, что давно разошелся с этой дрянью, и я ему верила, — жалобно проговорила Франческа и заслужила иронический взгляд сестры. – А потом я вдруг стала получать анонимные письма…
— Письма? – удивленно подняла бровь Филомена. – И что же это за письма?
— Всякие сведения о кухарке, о ее детях. Согласись, что я могу быть кем угодно, но посмешищем в чьих-то глазах я быть не желаю! – при этих словах Франческа гордо выпрямилась и вновь заслужила иронический взгляд старшей сестры.
— Странно, странно, — проговорила она. – Кому же понадобилось писать тебе письма?
Размышления ее прервала вошедшая Кармела. Сестры всю жизнь не любили друг друга, и у каждой были на это свои причины. Кармела считала старших сестер высохшими селедками, ненавидящими ее за то, что она вышла замуж по любви и родила дочь. В том, что брак ее расстроился, в том, что от нее сбежал муж, она тоже винила сестер. Они развратили его большими деньгами – считала Кармела, а когда Адалберту привык жить на широкую ногу, перестали его субсидировать. Потом они выманили у него долю акций Кармелы от родительского предприятия и отвернулись от молодого семейства.
