— Ты прав, не основная. Он мне понравился. Понравился как мужчина. Никогда в жизни, а я живу очень, очень долго, я не ощущала того чувства покоя и защищённости в мужских объятьях. Ощущения волнующие и приятные. И да, объятья этого мужчины я хочу ощущать ещё и ещё.
— А его самого ты спрашивала?
— Нет.
— Ну так спроси, чего ты боишься?
— Я — матриарх могущественного клана, а он…
— Поверь, ему глубоко плевать, будь ты матриарх или девушка без клана. Он настоящий мужчина, а не ваши нежные избалованные особи мужского типа. И он в вашем союзе будет доминировать. Всегда. Только по той простой причине, что он — мужчина. Он может подчиняться матриарху, но не будет подчиняться своей жене. Ваш союз будет союзом льда и пламени. Оно тебе надо?
— Не знаю… Наверное, надо. Так как, поговорить с матриархом?
— Попробуй, но мой совет — сначала поговори с ним самим.
— Литэйла, наверное, многое потребует за такого человека. Как ты говоришь — он лучший в клане. Боюсь представить, сколько он будет стоить клану Камэни.
— Мидо — не раб и не продаётся. Если получишь его согласие — клану Камэни он не будет стоить ничего. Вопрос с Литэйлой я решу сам.
— Даже так?
— Видишь ли, в отдельных вопросах мой матриарх мне доверяет, и я стараюсь оправдывать её доверие. К тому же она боится перегнуть палку.
— Что значит — перегнуть?
— Если перегнуть палку — то она ломается. В моём мире есть такая поговорка.
— То есть ты сломаешься?
— Не я, а мои отношения с ней как с матриархом.
— И что может грозить вашим отношениям? Она может изгнать тебя из клана? Ты этого боишься?
— Как раз этого я и не боюсь. Я не всегда был в клане Лерой. Раньше жил без клана, смогу прожить и в будущем. Литэйла боится, что я уйду сам, если она попытается заставить меня сделать то, что идёт вразрез с моими понятиями о чести и достоинстве. Продажа людей — одно из таких понятий. Люди от рождения свободны и только сами имеют право определять, кому служить и кому подчиняться. Поэтому и рекомендую поговорить сначала с Мидо.
— Спасибо за совет, с Мидо я поговорю обязательно. Но всё же, что ты будешь делать, если решишь уйти из клана?
— Чтобы уйти, мне нужны будут крайне веские основания — я привязан к клану своей семьёй. Тут госпожа Литэйла неплохо постаралась…
— А всё же?
— Скорее всего, для меня почти ничего не изменится. Продолжу преподавать в академии. Придётся построить новый дом для моей семьи и новую школу — существующая принадлежит клану.
— А дом со школой тебе зачем? Жёны — клановые. А в школе — кого тебе учить?
— Не знаю, как по поводу, моих жён, но я почти уверен, что вместе со мной клан покинут практически все мои ученики. Лерой лишатся и пилотов, и охранников.
— Ты серьёзно?
— Такой вариант наиболее вероятен, хотя часть людей, возможно, останется. Скорее всего, те, которые в школе недавно и ещё не успели проникнуться её духом.
— То есть ты практически обескровишь клан Лерой?
— Не совсем так. Мои ученики составляют незначительную часть от общей численности клана. Менее одной десятой.
— Но самую боеспособную.
— Не могу отрицать очевидного.
— И они согласятся лишиться клана?
— Зачем лишаться? Они создадут новый клан. Процедура достаточно простая.
— И ты в нём будешь патриархом?
— Скорее всего. Я не стремлюсь к власти, но если меня попросят — отказываться не буду. Хотя у меня есть на примете несколько подходящих кандидатур. Кстати, Мидо вполне мог бы потянуть бремя патриарха — его бы чуть-чуть подучить и поднатаскать в клановых интригах.
— И Литэйла об этом знает?
— Догадывается — она очень умная женщина, в здравомыслии и проницательности ей не откажешь. Я в самом начале нашего знакомства предупредил её, что манипулировать моими учениками у неё не получится — для них не будет авторитетов, кроме собственной чести и пути воина. Воин не боится собственной смерти — с чего бы ему бояться гнева какого-то матриарха или императора? А я — их учитель. Так что получили то, что получили.
— Теперь становится понятным твоё поведение на переговорах. С матриархом Ойхо ты говорил на равных. Говорил с позиции силы. Так говорить можно только тогда, когда и чувствуешь себя на равных. Со мной ты тоже разговариваешь, как с равной. Но если твой ученик Мидо такой же, как ты — ничего страшного, если он будет говорить на равных с матриархом. Наверное, мы сможем с ним как-то ужиться.
