Мир создан для детей Демиурга. Тимиро и Яринаты. Только страшно жить магам в этом мире. Одарённых, носителей Божественной крови называют «Проклятыми» и безжалостно уничтожают. Только в одном месте – герцогстве Занадан их пока принимают, но только в обмен на вассальную присягу. Герцог готовится к войне со своими соседями и маги нужны ему, как пушечное мясо. И едва надобность в них отпадёт, их обрекут на заклание. Так, приносят в жертву отряд диверсантов под командованием Азира, обладающего небольшим Даром. В живых остаются только он сам – умирающий от раны, нанесённой отравленной стрелой, и его невеста – боевой маг-недоучка Литаная. Руководители магической Академии подготовили план спасения для небольшого числа юных одарённых учеников. Но, есть ещё легенда, что стоит пролить на заброшенный алтарь несколько капель крови и послать зав, то на него откликнется Бог. В отчаянии Литаная прибегает к этому последнему средству. И никакого отклика…Зато на пути обратно, ей, уже отчаявшейся, повстречался странный незнакомец…
Солнце уже зашло, и на деревню опускались сумерки. На теряющем краски небе начинали разгораться первые звёзды, постепенно заполнявшие небосклон. Но занять достойное место на небосклоне звёздам было не суждено — их свет перебило целых три взошедших луны — большая, ослепительно-белая, носившая имя Лури, матери богини земли и плодородия Наты, и две поменьше — сама Ната, естественно, зелёного цвета, как и заросшая к середине лета салатово-зеленой растительностью земля, и её брат Имир. Имир сиял над горизонтом зловещим багрово-красным кровавым глазом, как и полагается богу войны. Впрочем, боги давно уже не появлялись на этой земле, и даже само их появление многими ставилось под сомнение — сидят там себе на небе, да и пусть сидят. Лишь бы в дела людские не вмешивались…
Взошедшая белая луна осветила неподвижно сидящего на завалинке перед покосившимся домиком на окраине небольшой деревеньки одинокого древнего старика — такого древнего, что, казалось, по морщинам на его лице можно написать летопись прошедших эпох. Старик жил уже настолько давно, что и сам уже не помнил, сколько ему лет. А, может быть, и веков… Родились, состарились и умерли его дети, внуки, а он всё ещё жил. Вернее, не жил — доживал. Один-одинёшенек в старом покосившемся доме — у всех его потомков были свои семьи и свои дома. Сейчас старик просто сидел, курил домашний табак из старой, до блеска отполированной заскорузлыми пальцами буковой трубки и наслаждался закатом — что ещё делать в жизни старику…
Но раздумья неподвижной, окружённой струйками табачного дыма фигуры прервала весёлая стайка ребятни — наигравшись за день, они прискакали сюда, на край деревни, и, окружив старика, замерли в ожидании. Самый старший, дождавшись, пока старик, затянувшись, выпустит в небо струйку сизого дыма и отодвинет от себя руку, сжимавшую трубку, спросил:
— Деда, а расскажи сказку!
Старик улыбнулся… Детвора обычно называла его именно так, и в словах малышни была изрядная доля правды — когда-то у старика было много детей, и немалая часть окруживших его сорванцов действительно приходилась ему дальней роднёй. Возможно, даже внуками, но, скорее всего, как минимум правнуками — старик был невообразимо стар уже тогда, когда родители этой мелюзги сами бегали к его дому по вечерам и просили рассказать сказку. Немного помолчав и затянувшись ещё пару раз, старик отложил в сторону свою любимую трубку и сказал:
— Лучше я расскажу вам не сказку, а быль — то, что рассказывали мне люди, видевшие случившееся своими глазами. Случилось это в те давние времена, когда боги ещё спускались с небес на землю — сейчас, конечно же, такого уже не увидишь, от богов остались одни предания… А раньше бога можно было встретить в любом месте, бывало, прямо на улице или в трактире. Правда, богов было сложно узнать — внешне они выглядели точно так же, как и обычные люди, и опознать их можно было только случайно, по их действиям. Те времена были эпохой нескончаемых кровопролитных войн — все сражались со всеми, и кровь лилась рекой на радость Имиру. Много доблестных людей тогда погибло, и чтобы остаться в живых, нужно было не просто иметь оружие, но и уметь с его помощью защитить свою жизнь. Именно оружие было самым дорогим товаром в те времена, а самое полезное умение — искусство владения этим оружием. За эти две вещи люди готовы были продать свою собственную душу… Да, к чему это я… А к тому, что жил в те времена один человек, — звали его Великий Ян, — искусство владения мечом которого было настолько велико, что не было ему равных. Регулярно побеждал он на всех турнирах, и постепенно уменьшалось количество мастеров, рискнувших бросить ему вызов — ведь в те времена в поединке мастеров, как правило, выживал только один, сильнейший. Шло время, мастер привык к своему статусу непобедимого, почив на лаврах. Однако не оставил попыток найти достойного соперника, нередко бросая вызов на бой совершенно незнакомому человеку, случайно попавшемуся ему на дороге. Тех, кто соглашался, он побеждал и, бывало, лишал жизни — не всех, а лишь самых недостойных, а отказавшихся — осмеивал и отбирал у них оружие, говоря, что они трусы и недостойны им владеть…
Мальчишки, затаив дыхание, слушали сказку, но один, самый непоседливый, спросил:
— Дедушка, а что, так и не нашлось мастера сильнее Великого Яна?
— Хм… Видишь ли в чём дело, малыш… В мире всегда найдётся кто-нибудь, кто умнее, сильнее, выносливее, удачливее тебя. Никогда нельзя считать, что ты самый лучший. Не минула чаша сия и Великого Яна. В один из несчастливых, или наоборот, удачных для него дней вызвал он на бой незнакомца, вооружённого двумя мечами, спокойно идущего по дороге по своим делам. Сначала незнакомец отказался сражаться, пояснив, что он спешит и некогда ему устраивать поединки, но тон, которым обратился Великий Ян к незнакомцу, был настолько оскорбительным, что незнакомец, отложив все свои дела, всё же согласился на поединок…
— И незнакомец победил Великого Яна?
