Когда проходил мимо кофейни, его внезапно поманил аромат свежей выпечки. Нет, запах этот всегда был для Джея приятным, но вот так чтобы прямо захотелось зайти и что-то купить? Более того, съесть? Джей, конечно, сдержался, но вся эта ситуация с перегрузкой, перезагрузкой и странными потребностями тела его нервировала. Вспомнить бы, что мастер тогда в него вливал… Но память не содержала ответа.
Джей сел в поезд в сторону Концеречья — туда они ходили чаще, чем к рынку. Ехать тут было всего минут сорок, и Джей употребил это время на то, чтобы вытрясти из информационной ауры всё, что касалось Свити, перегрузок и текущей из носа эктоплазмы.
Понятное дело, Цитрус ничего на этот счёт официально не публиковал: во-первых, устройство Свити — проприетарная информация, а во-вторых, за починку любых поломок компания хотела получить денег.
Однако не Цитрусом единым эфир полнится. Джей нашёл несколько каналов из самого Логроканта, а ещё парочку кралийских и один теасский — причём последний явно был для корпоративной переписки, но попадал в выдачу поиска, потому что директора жёстко сэкономили на эфирной безопасности. Джею всего-то и понадобилось, что подтвердить, что он человек. Как будто только люди могут опознавать Импульсы на снимках!
Джей всегда знал, что для Свити принадлежать корпорации намного лучше, чем частному владельцу, потому в корпорации были правила обращения с казённым имуществом, и за вред, причинённый Свити умышленно или по халатности, сотрудники получали штрафы, выговоры, понижения в должности, а в крайних случаях даже увольнения. Не всегда и везде, но у них хотя бы было представление, что это может не сойти с рук. Частный же владелец был волен творить что угодно и рисковал при этом только тем, что Свити сломается и не сможет выполнять свои функции.
Джей продрался сквозь ворох историй, от которых у него кожа на спине собиралась в пупырки, прищурив виртуальные глаза, чтобы не всматриваться. Новая речевая аура позволяла выхватывать из текста ключевые слова, не пропуская его через себя в подробностях, чем Джей и воспользовался.
Уже на подъезде к конечной станции Джей наконец нашёл в стогах этой мерзости то, ради чего в неё погрузился.
"От перенапряга патока помогает, — писал какой-то свитивод в теме о Клементине, у которого эктоплазма текла не только из носа, но и изо рта и ушей. Джей не вчитывался, что с ним для этого сделали. — Ещё жжёный сахар или там леденцы такие детские, на палочке. Сахар, короче, нужен, от него что-то там восстанавливается у них, мне мастер так сказал. Работает безотказно. Патоку вообще можно ему в рот заливать прямо в отключке, даже так подействует."
Джей неловко вдохнул и кашлянул, представив себе это.
"Странно, какая связь сахара с эктоплазмой?" — спрашивал другой комментатор.
Советчик не ответил, но ещё один знаток написал так:
"Эктоплазма отделяет центральный артефакт от внешнего мира. От перенапряга он расширяется и её выдавливает, но слишком тонкий слой эктоплазмы плохо фильтрует внешние магические воздействия, и центральный артефакт хуже работает. Поэтому вокруг всего этого обматывают сеть из мелких симбионтов, которые превращают сахар в эктоплазму. Это законсервированные души каких-нибудь мелких животных, у Лаймов, например, обычно кошачьи."
Джей не проехал свою станцию только потому, что она была конечной. Он едва включился достаточно, чтобы выйти, когда в вагон уже зашла работница в униформе, чтобы проверить, что пассажиров не осталось.
В нём жили коты-симбионты! Вот, значит, почему чесание за ушами так действовало? Оно действовало не на Джея, а на котов! А ещё он припомнил, как странно примагничивался его взгляд к магомеханической птичке, когда та чистила пёрышки. Что же это получалось, Джей сам отчасти кот? И что тогда в другой части? Ведь, насколько знала информационная аура, коты не разумны. И артефакты не разумны. Почему же тогда разумен Джей?
Город Концеречье совсем не походил на Излучный рынок. Там бушевали краски, а небо едва виднелось в узкие просветы между крышами верхних ярусов, мостами, растяжками и всякой летучей чепухой. Здесь же перед Джеем раскинулся пологий склон, неторопливо вздымающийся к зелёным горам вдалеке. На склоне словно кто-то нарисовал чешуйки — полукруглые улицы перед фасадами домов.
Сначала Джей не понял, отчего у него так рябит в глазах. Жители Концеречья не красили свои дома в яркие цвета, большинство были светло-серыми, кое-где чуть бежеватыми или с более тёмным первым этажом. Потом он понял: он не видел двух не то что одинаковых, но даже похожих домика. Несмотря на блёклость, они все были совершенно разными. Этот с плоской крышей, тот с треугольной, у этого черепица, у того блестящий металлический лист, тут балкон с металлическими перилами, тут с каменными, а тут вовсе нет балкона. Даже высота этажей разнилась. Джей привык видеть из окон небоскрёба Госсамера другие такие же небоскрёбы, и это разнообразие забивало ему каналы под завязку.
Джей помотал головой и спустился с холма, на котором располагалась станция, к подножию города.
