Вечером, когда Гил уснул, Глорфиндел устроил Леголасу многочасовой спарринг сначала на горизонтальной, а потом и на вертикальной поверхности, который по сложившейся традиции закончился сокрушительной победой первого. Правда, последний был не в обиде.
Не успел принц сомкнуть глаз, как его бесцеремонно разбудил шёпот эльфёнка, который в тишине ночи звучал скорее как истошный вопль.
— Ada! Сегодня мой день зачатия! — восторженно сообщил юноше Гил. Леголас тяжело вздохнул и попытался было выбраться из кровати, дабы утихомирить разбушевавшегося эльфёнка, но Глорфиндел собственнически притянул его к себе и недовольно заворчал во сне.
— Тише, Гил. Atto спит, — поманил к себе эльфёнка Леголас. Малыш вскарабкался на кровать, был тут же заключён в любящие объятия и уложен между родителями. — Сейчас ещё ночь, малыш. Твой день зачатия наступит не раньше, чем на небе взойдёт солнышко. Спи. А когда наступит утро, мы устроим праздник в твою честь.
Вселенская печаль омрачила счастливое личико Гила. Непоседа вскарабкался на широкую грудь своего легендарного отца и, немного поворочавшись, вскоре снова уснул. Леголас же ещё долго гладил малыша по золотым волосам, размышляя о том, как далеко его привела извилистая эльфийская тропа, на которую он отважился ступить два года назад. Каким станет Гилрион через пятьдесят лет? Будет ли его эльфёнок по-прежнему в нём нуждаться или станет стыдиться своего отца-изгнанника? Останется Глорфиндел с ним или бросит ради нового увлечения? Будущее было туманно…
Он ещё долго смотрел на своего лорда и сынишку, мирно сопевшего на отцовской груди, словно не мог поверить в то, что это всё происходит взаправду. Два года назад он и подумать не мог, что сам станет родителем. Два года назад он даже не смел мечтать о счастье, а теперь оно было таким реальным… Иногда Леголас ловил себя на мысли о том, что ему всё это просто снится и стоит открыть глаза, как его призрачное счастье развеется, как дым.
На следующее утро Леголас проснулся в гордом одиночестве и его сердце пропустило удар. Из гостиной раздался звон посуды и призывный аромат свежезаваренного чая. Служанка, приносившая им завтрак, желала Гилу счастливого дня зачатия. Леголас с облегчением выдохнул, резко вскочил на ноги и быстро оделся. Как раз вовремя, потому как спустя секунду в спальню влетело маленькое торнадо и потянуло его в гостиную, где уже вовсю хозяйничал Глорфиндел. Леголас поприветствовал своего лорда нежным поцелуем, который тут же был вынужден разорвать, потому как Гил нетерпеливо усадил их обоих за стол и принялся поглощать кашу с молниеносной скоростью.
— Поросёнок, ешь медленнее. Ты же подавишься, — проворчал Глорфиндел, когда ошмётки каши приземлились на его леггинсы. — Куда ты так торопишься? На пожар?
— Сегодня же мой день зачатия, atto! — проворчал Гил и возмущённо стукнул ложкой по столу. Ну ничего эти взрослые не понимают, всё им приходится объяснять на пальцах. — Ты же сам сказал, что как только я съем завтрак, то получу подарки! Вот я и ем!
— Раз сказал, значит получишь, Гил. Мужчина всегда должен держать своё слово, — спокойно ответил воин, выравнивая ложку в маленькой ручке. — Доедай свой завтрак. Впереди тебя ждёт замечательный день. Леди Арвен, леди Галадриэль и лорд Келеборн решили устроить скромный семейный пикник в твою честь.
— А Файрион и Лайндир придут? — взвизгнул Гил.
— Эта сладкая парочка ни за что не пропустит такое событие. Как и весь мой доблестный отряд, — улыбнулся древний эльф, заметив, что от восторга большая часть каши пролетела мимо рта малыша, приземлившись аккурат на тунику Глорфиндела и частично на щёчку самого эльфёнка. Малыш принялся вытирать испачканную кашей моську, но размазал её ещё больше. Воин тяжело вздохнул. — Гил, ты весь перемазался! Марш переодеваться и умываться! Второй раз за утро…
— Я его умою и переодену, — предложил Леголас, но Глорфиндел остановил его.
— Ешь свой завтрак. Я сам всё сделаю. И так худой, как тростинка, того и гляди сломаешься. Обнять страшно. Лучше подарки этого чумазого чудища принеси, как закончишь.
Когда Гил вернулся в гостиную, Леголас уже убрал посуду со стола. Теперь вместо грязных чашек и тарелок, на столике красовалась маленькая армия во главе с игрушечным капитаном и коричневая лошадка.
— Лайниэль! Это же Лайниэль, ada! — взвизгнул Гил, тут же сжал коричневую лошадку в ладошке и умчался в свою комнату. Спустя секунду он примчался назад, правда, теперь в каждой ладошке было зажато по лошадке. — Теперь у моего Асфалота есть подружка.
Леголас расхохотался и поцеловал сына в лобик:
— Поздравляю тебя с днём зачатия, Гил. Я люблю тебя.