С этими словами советник передал свиток Глорфинделу, на которого в этот момент было страшно смотреть. Он был даже не бледным, а серым, как могильный пепел. А взгляд… Если бы взглядом можно было убивать, то Дамиан скончался бы в страшных муках.
— Лорд Глорфиндел, прошу тебя… Ты уже достаточно зла причинил моему брату. Он же ещё совсем дитя. У него вся жизнь впереди, — неожиданно вступил в игру джокер в лице Галурона. — Это его реальный шанс вернуться домой. В семью. К его народу. Лорд Дамиан — лучшая партия, на которую он может рассчитывать после того, во что ты его превратил. Если Леголас вернётся домой без кольца на пальце, то Король обязан будет наказать его за измену. Его прогонят через строй! Даже взрослый мужчина после такого с кровати две недели встать не может и мочится кровью! Или выжгут клеймо на лбу! Или обреют налысо и изобьют плетьми на дворцовой площади! А младшего мужа никто, кроме супруга, наказывать не смеет.
— Тобой ведь движет вовсе не братская любовь, сын Трандуила, — горько усмехнулся Глорфиндел.
— Верни отцу мелкого засранца. Прошу тебя. Трандуил не может потерять ещё и его, — сквозь плотно сжатые зубы прошипел Галурон. Надменный, гордый принц… умолял.
Глорфиндел не снизошёл до того, чтобы разворачивать и тем более читать проклятый свиток. Он просто вручил его Леголасу и приказал подписать. Тоном, не терпящим возражений. Забрал сына из рук Арвен. Молча. И отступил к своим воинам. Всё так же, молча.
Леголас проводил своего лорда полным боли взглядом. Трандуил загнал его в ловушку. Ловушку, из которой был только один выход, — выйти за нелюбимого эльфа, который будет помыкать им всю оставшуюся жизнь, эльфа, которого Трандуил для него выбрал…
Когда его Высочество повернулся лицом к своему будущему мужу, миру впервые явился младший принц Эрин Гален Леголас, сын грозного Трандуила, внук легендарного Орофера, потомок великого Тингола. Во всей красе, так сказать. Ледяные синие глаза вперились в Дамиана, а затем переключились на Галурона. Мысленно испепелив обоих, милый принц в довольно резкой форме попросил принести ему перо и чернила. Принесли. Медленно смочив в чернилах перо, принц Леголас деловито разложил свиток на столе и что-то старательно нацарапал на нём рядом с филигранной подписью своего венценосного отца. С семейной убийственной улыбочкой — всё-таки королевская кровь — не вода! — Леголас вручил свиток своему суженому.
Дамиан довольно ухмыльнулся, правда, вот незадача, ухмылка тут же сползла с его губ, стоило ему раскрыть свиток и увидеть, что именно его Высочество вывел каллиграфическим почерком. А написал он то, что вошло в аналы истории Средиземья, ибо так не оскорблял короля Трандуила даже известный своим редкостным хамством король под горой.
— Ах ты, сучонок! — покрылся красными пятнами Дамиан и в бешенстве протянул свиток ничего не понимающему Галурону.
— Весь в папочку, — невозмутимо пожал плечами Леголас. — Неужели таким я тебе не нравлюсь, мой старший супруг? А как же та часть, где ты клянёшься быть рядом со мной и в горе, и в бедности?..
— Ты хоть понимаешь, что натворил?! Ты только что подписал себе смертный приговор! Король эльфов не прощает такого! — рявкнул на юношу несостоявшийся муж. — Хочешь быть подстилкой всю оставшуюся жизнь?! Племенной лошадкой Глорфиндела?! Я предлагаю тебе свою защиту и имя моей семьи! А что предложил тебе он — жизнь раба, игрушки для постельных утех, ещё одного ублюдка?!
— Любовь, Дамиан, — Леголас одарил брызжущего ядом мужчину обворожительной улыбкой, разбившей не одно сердце в Лориэне. — То, что ты никогда не сможешь мне дать. Ты ведь даже не знаешь, что это такое.
— Ты безумен… Ты такой же ненормальный, как и этот твой убийца балрога! — прошипела гадюка. — Разбирайся с этим мелким засранцем сам, принц Галурон! Я умываю руки! На это я не подписывался!
— Скатертью дорога, мой дорогой с-с-супруг, — прошипел вслед несостоявшемуся суженому Леголас, с маниакальной улыбочкой разрывая на мелкие ошмётки указ о своём помиловании.
Галурон, полюбовавшись немного на вконец сбрендившего братца, отправился следом за сбежавшим женихом, но замер у выхода из талана и тяжело вздохнул.
— Ты хоть понимаешь, сколько раз наш отец наступил на горло своей гордости ради тебя, Леголас?! Ты играешь с огнём! Смотри, не сгори в нём заживо… Его терпение не безгранично.
— Судьба у меня видать такая, сгореть в пламени огнедышащего дракона, — театрально вздохнул Леголас. — Но вот скажи, если я безвременно сгину, то кто будет испытывать терпение ada? Он же зачахнет от тоски с двумя идеальными сыновьями, отвечающими его высоким моральным требованиям.
— Глупый эльфёнок, — почти нежно посмотрел в глаза малолетнего придурка старший брат. А затем хрипло добавил, обращаясь к Глорфинделу:
— У него её глаза. Я вижу в них тебя. Только поэтому ты всё ещё дышишь.