— Уже не такой храбрый, roch neth? Будешь просить меня о пощаде? — хрипло прошептал Глорфиндел, слизывая солёные капельки с бледных щёк. Леголас дрожал и плакал, но всё же упрямо покачал головой.
— Нет, мой лорд, — искренне ответил юноша и даже не дёрнулся в сторону, когда игла коснулась второго соска. И снова тело пронзила жгучая боль, вырывая из груди сдавленные рыдания. Но лишь на мгновение, а когда сталь покинула его тело, Леголас уже стонал от удовольствия, перемешавшегося с удовольствием настолько тесно, что принц даже не мог отличить одно от другого. Глорфиндел ласкал ранку кончиком языка, превращая боль в удовольствие, заставляя юного Синда забывать о боли, о страхе, подменяя их спокойствием и уверенностью. Леголас настолько затерялся в этих новых для него ощущениях, что даже не заметил, как второе колечко заняло своё место.
— Вот и всё, малыш. Всё закончилось. Тебе очень идёт мой подарок, — выдохнул Глорфиндел. — Теперь ты мой. Целиком и полностью, — мужчина нежно стёр горькие капельки со щёк юноши и улыбнулся, заметив с каким немым обожанием и раболепным поклонением Леголас смотрел на него. — Ты умница, любовь моя. Ты хорошо справился. Просто замечательно. Через пару дней ранки затянутся, а до этого времени я буду очень нежен и осторожен. Обещаю.
Леголас изумлённо посмотрел вниз. На груди блестели два колечка. Не устояв перед искушением, юноша робко прикоснулся к разбухшему, налившемуся кровью соску и вскрикнул. Было больно, очень больно! Глорфиндел хищно улыбнулся и провёл большим пальцем по члену мальчишки, который отчётливым бугром проступал сквозь ткань леггинс.
Леголас закрыл глаза, откинулся на спинку стула и зарычал. Не то, чтобы он забыл о том, что в комнате помимо них ещё был Даэртон с женой, но сейчас ему об этом думать не хотелось… Что им полагалось видеть, а что нет, принц предоставил решать своему Мастеру.
— Береги его, — с благоговением прошептала Эйтеллиен и положила Глорфинделу ладонь на плечо. Тот даже глазом не повёл, продолжая ласкать юношу подушечкой большого пальца. — Ты нашёл редкое сокровище. Он не просто очень красив, как все говорят, он — само совершенство. То, как он реагирует на тебя… Красивый, как древнее божество, и такой чувственный… Ммм, я тебе почти завидую. Смотри, обидишь мальчика, и я его у тебя украду.
Леголас слышал её, конечно же, но в этот миг ему было глубоко плевать, кто и как смотрит на него. Глорфиндел ласкал его, мучил легчайшими прикосновениями пальцев к изнывавшей от желания плоти, почти невесомыми, как крылья бабочки. Бессознательно запрокинув голову, принц приоткрыл губы и томно застонал. Весьма громко, неприлично… и разочарованно.
— Нет, малыш, не сейчас. Не здесь. Позже… — захохотал Глорфиндел и прекратил свои жестокие манипуляции.
Леголасу хотелось взвыть от отчаяния. Да что же это такое! Принц резко вскочил на ноги, как будто его оса ужалила в зад, и рухнул в объятия Глорфиндела. Ноги отказывались держать его на плаву. Воспользовавшись удачным стечением обстоятельств, принц обвил своего зверя за шею и поцеловал, вложив в поцелуй всю страсть и неистовое желание, что выжигало его изнутри, дикий голод и сладкую боль.
— Глорфиндел, дружище. Это всё безумно красиво и эротично, но, может быть, хватит уже хвастаться своим сокровищем! Мы и так уже слюнками захлебнулись! Отведи своего юного мужа домой и займись с ним тем, чем ему не терпится заняться, — с лёгким укором заметил Даэртон и подмигнул Леголасу. Юноша внезапно понял, что ему очень… очень нравится этот понимающий добрый эльф. — Или можешь остаться здесь. Мы с женой позаботимся о том, чтобы вас никто не беспокоил. Следующие несколько часов.
Да! Валар, да! Какой хороший милый эльф! Леголас был готов расцеловать Даэртона. Плевать он хотел на смущение и условности, а также на то, как он будет смотреть этим эльфам в глаза после того, как они услышат всё, чем он собирался заняться со своим лордом. Осталось дело за малым — соблазнить Глорфиндела. Он уже был на грани. Хватило бы одного томного взгляда, брошенного из-под длинных ресничек, похотливого стона, откровенного прикосновения и нерушимая стена самоконтроля его лорда обратилась бы в пыль на ветру.
— Мы могли бы вернуться в наш талан, мой лорд, — раскинул сети интриган, растеряв привычную скромность. Синие глаза были тёмными, как грозовое небо, полуоткрытые влажные губы умоляли раздавить в поцелуях, а расширенные расфокусированные зрачки обещали страстный безумный секс.
Глорфиндел смотрел на прекрасное распущенное создание, не моргая, тяжело дыша, обгладывая взглядом совершенное тело… Его тело!
— Если ты сейчас же не прекратишь это, мы не дойдём до нашего талана! — губы клеймили, заставляя дерзкого ненасытного мальчишку стонать и извиваться, покоряться его воле. Оторвавшись от сладких губ, Глорфиндел отпрянул от Леголаса и покачнулся, как если бы терпкое вино ударило ему в голову.
— Колдовская бестия. Я так хочу тебя. Я так многое хочу с тобой сделать…