А сам думаю: надо Легата расшевелить, а то я в этой тюрьме застряну. Какой уже там Буэнос-Айрес.
– Сережа, а чем ты занят?
– Да, в общем, ничем. Сижу за решеткой в темнице сырой.
– Тебя что, арестовали?
– Да нет, случайно заперли и ключ случайно потеряли. Теперь ждут, наверное, когда Фокин будет петь песни жалостливые, чтобы на свободу выпустили.
– Бедненький, все так серьезно?
– А я почем знаю? Хотя сейчас я растревожу всех этих богатеньких графов и маркизов. Хоть выясню, чего эта почтеннейшая публика от меня хочет.
– Это опасно?
– Да нет. Выйду еще до рассвета. Хотя чего торопиться? Кажется, дождь собирается, чего же мне на воле, мокнуть, что ли?
– Ой, Сережка, чего-то мне неспокойно за тебя. Но все равно люблю, целую, жду… Ой!
– Чего это ой?
– Сообщение пришло из банка. Мне на счет упали сто тысяч вместо потерянных семидесяти. Не ты присылал?
– Не я, честно-честно.
– Ну, я побегу, все-все узнаю. Потом созвонимся, ладненько?
– Конечно, родная, беги, трать эти деньги на своих скатов.
– Пока, милый, целую. Asta luego.
– Это по-испански? Что означает?
– До попозже.
Что за денежная лихорадка, думаю. Русланчик деньги теряет, Даша находит. Ох, чувствую, то ли еще будет. Однако задержался я в этой каморке. Ждать, пока еду снова принесут? А то скоро у меня и сухой корочки хлеба не останется. Так это можно долго ждать. Где тут у меня Легат затерялся? Набираю, пока еще батарея телефона не села.
– Алекс!
Пауза.
– Серега, привет! Ты откуда?
– Угадай с одного раза.
– Ах, да…
Легат молчит целую минуту. Жду.
– Хм… Раз пошло такое дело, – говорит, – я тебя выпущу.
Снова лязг засова, дверь с железным стоном открывается, протискивается в каморку хмурый Габдукаев. Смотрю на его кислую физиономию, понимаю, извиняться не будет.
– Вас ждут к ленчу, – недовольным тоном с паузами выговаривает он по одному слову. Поворачивается, выходит, ручкой машет.
– А что? – спрашиваю. – К ленчу переодеваться не обязательно?
Хотя, думаю, джинсы, белая рубашка. Галстук, что ли, повязать? Да нет, ну его, будем же пить и есть. Не люблю это делать в галстуке.
Идем. Гулкая лестница, длинные коридоры, стены с шершавой штукатуркой, резные деревянные двери величиной с небольшие ворота. Входим в каминный зал. Потолки высокие, мебель современная, стулья ореховые, диванчики возле стен, сервировочные столики, заставленные закусками и напитками. Разве что дубовый круглый стол времен короля Артура смотрится чужим в этой модерновой обстановке. Камин просто огромный, в котором весело и вкусно горят поленья. Навстречу радостный Алекс, улыбка до ушей, но до того натянутая. Явно растерян барон, но марку держит. Он-то в строгом черном костюме, не то что я. Обняться не успеваем. Два пятнистых дога скрипят когтями по паркету. Не гавкают, но и не пускают к Легату.
– Drop it, – кричит на них Легат.
Собаки отходят в дальний угол, мы обнимаемся, Русланчик возится возле сервировочного столика, Алекс усаживает меня за круглый стол, сам садится напротив. Разделяют нас примерно метра три. Передо мной сервиз английского фарфора, три разные тарелки с вензелями баронов Берли, штук пять разных вилок, нож, три бокала – средний, маленький и большой.
– Наверное, я должен извиниться? – с вызовом говорит Легат.
– Ну что вы, барон, – отвечаю, – какие церемонии между своими.
– Сережа, так ты, то есть вы – тоже?
– Ну да, – отвечаю, – если в моей родословной покопаться, может, и принцем окажусь.
– Фу-у, – с облегчением вздыхает Легат, – тогда будем ленчевать.
Русланчик тут же вырос у меня за спиной. Ставит передо мной глиняный горшочек, открывает крышку. Аромат аппетитный.
– Ножка ягненка с розмарином на сливочном масле. К ней, как захотите, хрен, томатный или мятный соус, – представляет он блюдо. – Гарнир – картофель, запеченный в духовке. Будет еще яблочное пюре и йоркширский пудинг.
– Ого! Габдукаев, вижу, нашел ты себя. Зря сбежал из корпорации. Мы бы твои таланты тоже оценили. Все чего-то в Англию бегут, и ты тоже.
– Жизнь проходит, пора браться за ум, – отвечает он.
– Фиг ты за него возьмешься, если ум скользкий.
Руслан угрюмо молчит, барон смеется.
– Так что? – говорит Легат. – Ты, Фокин, все-таки двойной агент, на Босса работаешь?
– Фокин, – говорю о себе в третьем лице, – всегда работал и работает только на себя.
– Угу, меня это устраивает. Виски будешь? – заговорщицким тоном спрашивает Алекс.
– Если по чуть-чуть. А что за виски?
Габдукаев, почтительно наклонившись, показывает бутылку ирландского Bushmills.
– Ну давай, – соглашаюсь, – виски с хреном, только виски я сам буду наливать. Нам, принцам, так безопаснее.
Руслан нервно икнул и отправился на другой конец стола, Легату прислуживать.
Легат поднимает бокал, произносит тожественно:
– Я как хозяин дома, барон Берли, рад приветствовать дорогого гостя. Ваше здоровье, дорогой принц!
Смотрю, лицо его покраснело от удовольствия. Еще бы, он себя убедил, что принца в своем замке принимает. И не важно, так ли это на самом деле.
Выпили, едим, спрашиваю:
– А что, господин барон, каким бизнесом я тут буду заниматься?
Легат промокнул губы салфеткой.
