– Не, этот новенький. Каратист уволился. – Карабас довольно ухмыльнулся. Словно анекдот вспомнил. – Ну ты это, не забудь, что мы договорились золотишко поделить.
– Я все помню, – грозно говорю и удаляюсь.
Ну вот, думаю, теперь надо экспедицию в Шатуру организовывать. Нет, один поеду. Не верю я ни в какое сокровище. Здесь у нас не Клондайк и не Колыма. Сроду в Подмосковье золотых россыпей не было. В санатории можно отдохнуть, по лесам побегать. Один поеду, не Алену же с собой брать, а то она как в меня вцепится, не до поисков будет.
Пообещал я Боссу «горячий камень» достать, все-таки очень он хочет какую-то свинью Легату подложить. Ну и Серебровского, конечно, найти. Взял из корпоративного гаража маленький вездеход – Mercedes-AMG G63. Он, сказал Босс, везде пройдет, если только не утопнет, ну и отправился в путешествие. До санатория добрался по навигатору. Вот и указатель «Санаторий “Озеро Белое”», и еще три километра до КПП санатория. Путь был гладким и ровным, пока до лесной дороги не доехал. И начались ухабы.
Подвеска «мерса», конечно, бугры и ямы проглатывает, но машинка иногда подрагивает, кренится, выпрямляется. Но думать это мне не мешает.
Пожалуй, стоит определиться, где моего неугомонного Серебровского искать. Опять пропал. Смею надеяться, что полиция на этот раз ни при чем. Да еще этот «горячий камень». Вот чувствую, что он на фиг мне не нужен. А вот Андрюху найти надо. Сдружились мы с ним, особенно после Харбина и Питера. Не хватает мне его напора и наглости. А если я в Аргентину перееду, что ж, Андрея с собой брать? Ага. И Андрея, и его Алену, и еще десяток наших общих друзей. Прямо хоть колонию русскую в Буэнос-Айресе организовывать. Эх! Размечтался. Ну, санаторий я осмотрю, народ порасспрашиваю. Да, тут же должен быть человек Карабаса. Дядя Федор. Надо его найти. Еще и Карабас со своим золотом… Может, в золотую историю Андрюха вляпался? Но целью-то его был «горячий камень». Эх! Ничего не придумывается. Устроюсь в санатории, найду Федора, вытрясу из него душу, но все узнаю.
Устроился. А дядю Федора мне портье вызвонил. Он тут вроде местного егеря, как узнал, что я от его дорогого сеньора Карабаса, мигом примчался. Пришлось его обедом кормить. А то на пустой желудок мог и не разоткровенничаться. Прямо в бар прошли и за столик уселись. Правда, от спиртного он отказался. Сидит, смотрит на пустые тарелки, пьет минералку с газом, кряхтит довольно, когда пузырьки через нос вырываются, бородкой прокуренной трясет. И бородка чистая эспаньолка, и усы по-французски, кончики вверх завитые, и лысина посверкивает, и глазки злые колючие, хищный крыс какой-то. Слишком просторный, не по размеру, черный свитер с белым крестом сидит на нем как плащ средневековый. Если парик на его лысину надеть, ну прямо кардинал Ришелье времен Людовика Тринадцатого. И речь его быстрая, с проглоченными словами.
– Так эта, мил человек, дружок ваш, как мне озадачил, так, значится, мы во Мглу засобирались.
– Это деревушка брошенная?
– Брошенная, совсем брошенная, тама не жить, тока пропадать. Да, – крикнул он, – а кода кушать?
Тут шведский стол, но поскольку лично дядя Федор пожаловали, бармен вызвался нам столик накрыть.
Дядя Федор потребовали прежде всего норвежский суп с белой рыбой. Говорит, что уже неделю его не ел. Я не гурман, взял запеченную в фольге форель. Плов я брать не рискнул, боялся разочарования. Я ж из Средней Азии. Поэтому мы ударили по тушеным мясным котлеткам с картошкой фри. А тут были еще свежие огурцы, свекла, морковка, капуста, готовый салатик оливье. Я пил чай черный с лимоном и сахаром, а Федор все икал и продолжал газовой минералкой травиться. Даже кофе не хотел. А чай, говорит, ему и в лесу надоел хуже горькой редьки.
– Да-а, – говорю, – и что же у вас в лесу делается? Карабас говорил, что ты видел этого человека, – фотку Серебровского ему показываю с телефона.
Дядя Федор глянул и подавился куском котлеты. Откашлялся, важно так говорит:
– Делать нечего, признаться. Он это.
– И где мне Андрея искать?
– Во Мгле.
Я чашку чая отставляю, уставился на Федю немигающим взглядом, гипнотизирую.
– С этого места поподробнее и прошу с предысторией.
– С чем? – спрашивает он и тоже стакан с водой отставил подальше.
– С начала расскажи, с вашей встречи.
– Ага, понимаем. Приехал. Карабас-то раньше сказал, что приедет ваш. Пошли, говорит. Камень покажь, говорит.
– Какой камень, «горячий»?
– Ага, да еще про болид золотой спрашивал.
Значит, думаю, золотой лихорадкой Андрюха заболел. Ох, не к добру это.
Не стоит дядю Федора перебивать. А то будет в словах путаться, так до сути не скоро дойдем. Был бы настоящим Ришелье, подробно и обстоятельно все рассказал. А егерь – это лесной человек. У него своя манера.
