– Я и сам не стремился ехать сюда, – ответил Николай, даже не огрызнувшись. – И вернусь с удовольствием. Это ты потащил меня в Россию.
– О’кей, я это сделал, потому что не хотел видеть вместо сына… – Олег замолчал. Съезжать на порядком опостылевшую тему не хотелось, к тому же он устал. – В общем, возвращайся и делай как хочешь. Записывайся волонтером в Африку, во всяком случае, любое Сомали безопаснее Москвы. Уходи в монастырь, я переживу, что внуков у меня не будет, в крайнем случае усыновлю кого-нибудь. Да хоть оденься в рубище и ходи по городам, замаливая грехи человечества.
– Не хочу.
Олег слегка напрягся и, прищурившись, спросил:
– Чего именно?
– Ходить по городам и строить из себя фанатика или юродивого не хочу. И в монастырь – тоже. Если только в женский.
Олег приподнял брови. От сына, постоянно ищущего себе приключений, причем на голову, а не на пятую точку, как большинство подростков, он подобных слов не ожидал. Он ведь и потащил Николя в Россию только из-за того, что боялся вступления того в какую-нибудь секту.
– Это тебя Зона так изменила? – спросил он осторожно.
– Не совсем. Просто поговорил кое с кем.
– М-м?..
– Ты просил его имя в твоем присутствии не упоминать.
– Я погорячился.
– В общем, Ворон объяснил, что я как бы все делал не из желания служения, а руководствуясь чувствами прямо противоположными. А я не хочу выглядеть ослом еще и в собственных глазах. Мне не понравилось.
– И сколько вы проговорили? – Отчего-то именно этот вопрос заинтересовал Олега в первую очередь. Он прекрасно помнил целых полгода, когда таскал Николая по психоаналитикам, причем без толку, а этот сталкер, значит, справился меньше чем…
– У нас было не так много времени. Минут пять.
Олег на несколько секунд прикрыл глаза. Когда он открыл их, со лба исчезли тревожные морщинки, а лицо разгладилось, сделавшись моложе на десяток лет.
– Пять минут, значит, – проговорил он. – Теперь я точно в долгу перед этой сволочью.
Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Из приоткрытого окна потянуло холодом, и тот не преминул хорошенько пройтись по позвоночнику. Олег не любил предчувствия – как приятные, так и нет. Первые вызывали сомнения. Вторые бередили воображение.
Он поднял трубку и спокойно выслушал отчет. Нечто подобное он предполагал. Не ждал, иначе обязательно принял бы меры, но допускал. Валентин все же перешел ту черту, которую Олег провел для него мысленно. Теперь от него следовало избавляться, поскольку сам Сизов не остановится. До этой черты его следовало хорошенько приложить. Получив удар в лоб, человек неглупый сначала бесится, а затем начинает думать, и возможно – в правильном направлении. Но после незримой границы он уже не способен измениться и будет только мстить. Олег сам прошел через подобное, и ему не понравилось.
– Ясно. Буду. – Он отключил аппарат и привычно убрал в карман. Те, кто боится за якобы вредоносное излучение мобильных телефонов, просто мнительны и не сталкивались с вещами много хуже потенциальной угрозы. Олег же как привык носить телефон в кармане или в специальном чехле на поясе, так и носил: с университета. Менялись времена и мода, аппараты становились меньше, изящнее, функциональнее, но они всегда лежали под рукой, а очередному ахающему по этому поводу доброхоту Олег советовал пойти подальше.
Он слишком хорошо помнил придурков от медицины и искусствоведения, которые на полном серьезе утверждали, что странные сочетания цветов на картинах Поля Гогена – влияние определенного вида паразитов, поселившихся в его организме. А Гоген просто вырос в Перу и видел гору Аусангате. Олег тоже видел ее и не удивлялся цветосочетанию.
Николя молча ждал его последнего слова. В свое время Олег специально подобрал телефон с мощным, но узконаправленным микрофоном и динамиком. Его всегда раздражало, когда голос собеседника транслировался для окружающих, а телефон заменял радио. Мобильник – средство индивидуальное, как расческа или зубная щетка. Так что у сына не возникло ни единого шанса понять, что случилось нечто непредвиденное.
– В таком случае желаю счастливо добраться. – Он растянул губы в легкой улыбке. Широкие и чуть вызывающие он приберегал для журналистов. Они были лживы, а сейчас Олег чувствовал себя довольным и спокойным, несмотря на погром в клинике. Даже можно сказать, почти счастливым. Впервые за двадцать с лишним лет пришла уверенность в том, что с сыном все будет хорошо.
– Спасибо. Тебе тоже. Когда ожидать обратно?
– Приглашения? – Олег усмехнулся. – Не дождешься. Хватит с тебя России. Здесь нужно родиться и вырасти, чтобы разобраться в неписаных правилах общежития. К тому же неплохо запастись большим багажом пофигизма, а у тебя ничего подобного нет.
– Я имел в виду, когда ждать тебя к себе?
Олег пожал плечами. Врать он не любил, тем более по мелочам. С другой стороны, не говорить же: «Понимаешь, сынок, у меня возникла проблема с сумасшедшим сталкером, вернее, я в некотором роде сам его создал. Пока я его не устраню, вряд ли вернусь. Это дело чести как-никак». Услышав подобное, Николай никуда не поедет.
