– Тогда прощайтесь, и через двадцать минут жду тебя у КПП. Все ваши шмотки и стволы здесь, – капитан скрылся и быстро вернулся с ящиком, в котором было оружие и снаряжение. Вероятно, им вчера хватило сил снять с себя разгрузки и куртки. Он поставил ящик на пол и вышел.
– Ну что, мужик, – Ранчу протянул руку для рукопожатия. – На самом деле в Зоне не прощаются. Плохая это примета. Потому я желаю вам всем Удачи. Не забывай старика Ранчу, контакты мои у тебя есть.
Они пожали друг другу руки и обнялись, как старые друзья. Хоть знакомы они и были всего несколько дней, но вместе пережили столько, сколько не каждому удается за целую жизнь. Андрей оказался добрым и понимающим мужиком, а главное – абсолютно счастливым, прибывшим в Зону, а не сбежавшим в нее от Большого мира. В абсолютном молчании они собрались и разошлись. Ранчу вглубь выставочного комплекса, а Женя, как и было велено, к главному входу. От павильона номер девять, в котором они ночевали, Фролов почти сразу вышел к фонтану Дружбы народов и неожиданно остановился. Главный фонтан и один из символов ВДНХ, имеющий за собой богатую историю, выглядел удручающе. Восьмигранный бассейн и чашеобразный сноп в форме пшеницы обрушились, а сусальное золото с бронзовых женских статуй облезло и те выглядели пугающе. Бассейн был заполнен грязной дождевой водой, в которой плавала листва, мусор и огромное количество чаек. Потревоженные ранним путником, они громко закричали и взлетели, заставив Женю пробежаться. На всей территории Базы аномалии были обведены яркой краской, которая светилась даже ночью. Главный павильон утром уже не казался таким таинственным и мрачным, напротив, чувствовалось величие и мощь. Ночью все всегда кажется более пугающим и покрытым загадками. Еще семь часов назад каждый шорох заставлял пилота вздрагивать, а сейчас, уверенно шагая по главной аллее, страха не было, не чудились в хитросплетениях веток деревьев сюрреалистические мутанты, не пугали тени. Вздохнув полной грудью, Женя распрямил плечи и неожиданно почувствовал облегчение. Словно глупый мотылек, он летел к свету, но до конца в это не верил. Слишком часто все его надежды в Зоне разбивались о суровую действительность, потому он больше ничего не загадывал – боялся.
Когда Фролов подошел к Арке, то почти сразу приметил капитана. Боец курил и внимательно слушал своего соратника, ведя неспешную беседу. Как только Киконин приметил пилота, он выбросил недокуренную сигарету, пожал товарищу руку и поравнялся с Фроловым.
– Готов, – то ли спросил, то ли утвердил капитан.
– Готов, – согласился пилот.
– Правила знаешь? Идешь след в след, команды выполняешь.
– Знаю, – каждое слово оседало болью в голове.
Посмотрев на лицо, полное боли и страдания, капитан вытащил из кармана заранее припасенный блистер с таблетками.
– Держи, – недовольно произнес капитан. – Выпей две, через десять минут полегчает.
Покрутив в руках фольгированную упаковку с таблетками, на которой не было даже названия, Женя с подозрением выдавил две и не запивая проглотил, прислушавшись к своим ощущениям. Вроде, не умер, уже хорошо.
– А куда мы идем?
– На Сухаревскую.
Капитан остановился, достал коммуникатор и провел с ним несколько манипуляций, затем протянул Жене. На треснувший экран Киконин вывел карту, на которой был проложен примерный маршрут следования. Шесть километров. По меркам Зоны – не очень-то и близко, но в компании опытного проводника расстояние не казалось непреодолимым. Тем более, еще вчера они с Ранчу по этой дороге ехали. Этой информацией пилот поделился с офицером, но тот ответил, что по прямой они не пойдут – велика вероятность быть замеченными, а Жене светиться нельзя. Так же, как нельзя офицерам группировки, без особого разрешения, иметь личных дел со сталкерами. Взяв влево, Киконин свернул на улицу Гиляровского, которая шла параллельно проспекту Мира.
На Фролова вновь смотрели грязные, черные окна многоэтажек. Трудно было понять, как местные не превратились в жутких параноиков. В каждом подъезде могла поджидать опасность, из любого окна могли наблюдать через оптический прицел. Не успеешь даже понять, откуда пришла смерть. Один меткий выстрел и в сети появится новый некролог, который со скучающим видом прочтут сталкеры, оставив на карте отметку о том, что ходить здесь не стоит. Возможно, к постоянному чувству опасности местные просто привыкли и научились сосредотачиваться на других вещах. Например, аномалиях. Киконин шел уверенно, но неспешно, сверяя каждый свой будущий шаг с показаниями детектора аномалий. Иногда он останавливался, поднимал с земли небольшой камень и бросал вперед. Чуйка его ни разу не подвела – камень то менял траекторию полета, то увязал прямо в воздухе, словно в киселе, то его резко прибивало к земле.
– Ложись! – крикнул Киконин, и Женя, не разобравшись, в чем дело, ничком упал на землю.
